Даже теперь, после того, как между ними объявлена война, после её разочарования и горьких слов, он любил её так же сильно, как тогда. Он знал, что будет любить её всегда. Война, соперничество королей и противоположные цели не в силах ничего изменить. Все это делает её недосягаемой, но любовь остается свободной. Он знал: сколько ни суждлено ему прожить, ни одна женщина не вытеснит её из памяти...

Блез пришпорил коня, стараясь выиграть побольше времени на равнинном участке дороги перед началом подъема в горы; но так свежо было воспоминание о недавнем путешествии, что он почти воочию представил её рядом с собой. Может быть, когда-нибудь, перед Бург-ан-Бресом, он увидит её издали и отделенную от него не только расстоянием...

Он уже совсем забыл случай у ворот, когда, услышав позади стук копыт, оглянулся и, хоть и не сразу, узнал того самого всадника, который час назад кивком головы дал стражнику команду пропустить его. Пару минут спустя этот человек поравнялся с ним.

Под неизвестным был великолепный конь, гораздо лучше того, на котором ехал де Лальер, но в остальном его вид в ярком свете утра не внушал доверия, даже если бы подозрения Блеза не усилились десятикратно оттого, что этот всадник вообще оказался здесь.

Высокий рост и крепкое телосложение незнакомца, его грубое низколобое лицо, кричащая яркость одежды - все это сразу выдало опытному глазу де Лальера, что перед ним "брав("- наглец, забияка, бандит, - словом, один из тех, кого обычно используют для тайных и кровавых дел.

– Быстро же вы едете, мсье, - угрюмо произнес он низким голосом.

– Не быстрее вашего, - ответил Блез.
– Но я полагаю, что мы оба стараемся поскорее проехать равнину. Конь у вас хорош.

– В герцогских конюшнях нет лучшего, если говорить о резвости. Хотел бы я, чтобы он был моим.

– Стало быть, далеко едете?

Человек покачал головой:

– Только до форта дель-Эклюз... с посланием от его высочества, которое требует срочности. А вы?

– До Шатильона... а может быть, и до Нантюа.

– Ого! Неблизкий путь. И, по-вашему, вы доберетесь туда к вечеру?

– А почему нет?

Собеседник не сказал ничего, но сплюнул в сторону и усмехнулся.

Усмешка эта никак не ослабила опасений Блеза.

– А почему нет?
– повторил он.
– Это же обычный дневной перегон от Женевы.

– Конечно, обычный...

Человек снова ухмыльнулся и переменил тему:

– Ну вот, наконец и солнце всходит. Видите, вон там, на Старом Хозяине...

Он кивком головы показал влево, где дальний купол Монблана за Салевскими горами понемногу розовел в лучах ещё невидимого солнца.

– Еще один хороший денек наступает. Но, пари держу, последний. Один мой приятель вчера приехал из герцогского замка в Шильоне, что на озере. Так он говорил, что Костяной Зуб, который виден оттуда, курится. Верная примета на дрянную погоду...
– Он подмигнул Блезу.
– Однако приходится вместе с хорошим принимать и плохое... Такое уж наше житье, не правда ли, мсье?

Это избитое замечание, видимо, позабавило его, и он, откинув голову назад, хохотнул.

Блезу он напомнил здоровенного кота, слопавшего птичку. Это могла быть манера поведения, отличающая людей с сильными мускулами и тупыми мозгами; но она была похожа и на манеру задиры, злорадно смеющегося по поводу хорошей шутки, причем Блез никак не мог отделаться от ощущения, что шутка относится к нему. Его подозрения быстро превращались в уверенность.

Он сопоставил все факты; дело не сложнее, чем дважды два...

Предположим, герцог Савойский решился прикрыть Русселей, как лучше всего помочь им? Ответ ясен: воспрепятствовать преследованию их кем-нибудь из людей де Сюрси, а также помешать маркизу отправить известие о них во Францию.

"Однако в таком случае, - спросил себя Блез, - почему меня пропустили через городские ворота?"

Почти сразу же, как вспышка озарения, пришел ответ - логичный и очевидный. Открыто арестовать полномочных курьеров маркиза де Воля было бы враждебным актом, а живущий между двух огней герцог не имеет желания ссориться с Францией. Однако этих курьеров можно задержать по дороге тайно, в каком-нибудь подходящем месте вроде Эклюзского ущелья, где люди герцога стоят гарнизоном в форте, запирающем проход. Одно слово капитану форта - и никакой подозрительный француз не пройдет, пока Руссели не получат такую фору, что им уже не будет ничего грозить. Де Сюрси до поры до времени останется в неведении, а потом можно найти и предлоги, и извинения.

Он снова вспомнил эпизод у ворот; теперь Блез начал понимать его суть. Он догадался также и о причине скрытого веселья своего спутника; везти послание от герцога и одновременно сопровождать свою жертву прямехонько в ловушку - это не могло не доставить удовольствия такой личности.

Конечно, это пока что лишь предположения. Теперь все зависит от того, что покажет их проверка.

– Мсье, - сказал Блез, когда они придержали лошадей, перейдя с галопа на шаг, чтобы животные перевели дух, - вы как будто сомневаетесь в том, что я доберусь к вечеру до Шатильона или до Нантюа. Или я ошибаюсь?