Манфред неуверенно покосился на короля.

– Полагаете, он рассчитывал, что Димитрий сможет сместить равновесие в его пользу, когда король окажется здесь? – спросил он.

Они с Раном вдвоем уставились на Лиора, и священникCustodesпожал плечами.

– Вполне возможно, милорд. С этими Дерини никогда не знаешь, чего ждать.

Ран побарабанил пальцами по колену, затем обернулся к королю.

– Не может быть и речи о том, чтобы вам встречаться с Миклосом на таких условиях, сир. Я не могу позволить, чтобы вы сошлись с ним один на один.

– Но ведь я не буду один, если со мной отправится леди Судри, – поправил его Райс-Майкл.

Манфред хмыкнул.

– Едва ли это может служить утешением. Если она действительно не слишком владеет магией, как все на том настаивают, тогда от нее будет мало проку, вздумай Миклос напасть на вас. А если она достаточно сильна, чтобы защитить вас от него, это означает, что она опасна и сама по себе… В особенности, если решит хранить верность торентской родне.

Сигер, силясь сдержать гнев, скрестил мощные руки на груди.

– Если уж говорить о торентской родне… Вы, похоже, забыли, что именно эта родня виновна в смерти Хрорика. Уверяю вас, она об этом не забыла.

– А я прекрасно помню, сколь предан нам был Хрорик, – заметил Райс-Майкл. – Как и вся его родня. У меня нет никаких причин сомневаться в преданности леди Судри. Именно Миклос семь лет назад заварил эту кашу, когда впервые стал допытываться у моего брата Джавана о ее судьбе. До тех пор торентцев это не слишком заботило. Она отказалась иметь с ними дело в ту пору, и я не думаю, что события последних дней могли что-то изменить.

Манфред нахмурился.

– Может, он надеется переубедить ее, если сумеет встретиться с ней лично?

– Я не сомневаюсь в преданности леди Судри, – повторил Райс-Майкл, в душе надеясь, что не обманывается на ее счет.

– Все равно, здесь какая-то ловушка, – пробормотал Ран.

– Если и так, то это означает, что весь этот план был задуман еще двадцать лет назад, что довольно сомнительно, – возразил король. – Послушайте, мне и самому эта идея не слишком по душе. Вполне вероятно, что Миклос и впрямь задумал какую-то хитрость. Но нам придется куда хуже, если доведется выйти на поле брани. Разумеется, мы все равно одержим победу, – но какой ценой? И можно не сомневаться, что Миклос с Мареком ускользнут у нас сквозь пальцы, прежде чем мы успеем до них добраться. Впрочем, если верить словам гонца, то Марек уже ускользнул. Так что мы не сможем с ним посчитаться.

– Но если мы просто позволим Миклосу уйти, то день расплаты еще более отсрочится, – промолвил Ран. – А если он задумал какую-то ловушку, и вы погибнете, то день решающей битвы настанет куда скорее. Неужто вам так не терпится, чтобы в Гвиннеде вновь установилась власть регентов?

– Разумеется, нет. Я отнюдь не жажду смерти, не больше, чем вы все. Однако речь идет о том, что для нас важнее – возможное предательство, или уверенность в том, что многие люди погибнут на поле боя.

При этих словах короля Сигер согласно кивнул.

– Я задаюсь вопросом, почему Миклос, вообще, предложил вести переговоры, не говоря уже о том, чтобы отступить, – продолжил Райс-Майкл. – До сегодняшнего утра у него, похоже, были совсем иные планы. Он нанес нам смертельное оскорбление, захватив нашу крепость и преподнеся ее в дар наследнику моего главного соперника… И мы пролили бы много крови, чтобы отвоевать свои земли.

– А теперь он сам предлагает нам их обратно! – воскликнул Грэхем. – Почему?

– Хороший вопрос, – отозвался Райс-Майкл. – Могу лишь предположить, что причиной тому то, что произошло прошлой ночью. Конечно, вполне возможно, что сын Марека и впрямь заболел, но лично я в этом сомневаюсь. Я, вообще, не уверен, что он когда-либо был в Кулликерне. Нет, я полагаю, мы застали Миклоса врасплох, когда захватили Димитрия. Разумеется, нам просто улыбнулась удача, – но он-то этого не знает. И пока он не выяснит наверняка, что случилось с Димитрием, он не осмелится предпринимать никаких решительных шагов. Именно поэтому он и предлагает убраться из Кулликерна, и готов дозволить мне взять на переговоры единственного Дерини, которым мы располагаем, чтобы удостовериться в искренности его намерений.

– Сир, ваши доводы вполне разумны, – задумчиво произнес Лиор, пристально разглядывая свои ногти. – Но вам не приходило в голову, что, на самом деле, в этой истории с Димитрием осталось много нерешенных вопросов, и именно поэтому Миклос так стремится к этой встрече?

– Что вы имеете в виду?

– А вот что. Нас всех беспокоило возможное предательство леди Судри, если мы отпустим ее с вами на переговоры с Миклосом. Однако существует и иная, куда более ужасная возможность. Что, если Димитрий все же сумел что-то сотворить с вашим сознанием?… В таком случае, вы сами себя предадите в руки Миклоса.

Присутствующие начали тревожно перешептываться, и Райс-Майкл подумал о том, что подобная возможность предать себя самого действительно существует… хотя отнюдь не в том смысле, как говорил Лиор. Однако он тут же принял решение, которое могло сработать, если только он не ошибся в Судри. Это был единственный способ убедить сановников, что Димитрий не внушил ему никаких ложных установок.

– Мне кажется, я знаю способ, как нам в этом убедиться, – неуверенно произнес он.

– Убедиться в чем? – переспросил Ран.