Он говорил словно опытный агент из бюро путешествий.

А потом мне снова пришлось пожать его пухлую руку.

– Ты и вправду будешь у Тирзы на сеансе? – спросила Роуда.

– А почему бы и нет?

– Не думала, Марк, что тебя интересует такое.

– Да не очень, – честно признался я. – Но они сами такие странные. Любопытно, какой у них обряд.

Напускная беззаботность давалась мне с трудом – я видел краем глаза: Хью Деспард задумчиво на меня поглядывает. Человек он был проницательный и прожил полную опасностей жизнь. Один из тех, кто шестым чувством распознает опасность. Наверное, он ощутил ее присутствие и сейчас, понял: дело не в праздном любопытстве.

– Я пойду с тобой, – весело подхватила Роуда. – Мне тоже всегда хотелось посмотреть.

– Никуда ты не пойдешь, Роуда, – проворчал Деспард.

– Но ведь я по-настоящему не верю в духов и все такое. Ты это прекрасно знаешь. Просто занятно.

– Ничего в таких делишках занятного нет, – сказал Деспард. – Возможно, в них наличествует истинный, природный элемент, не исключено. Но это плохо действует на тех, кто ходит на подобные сеансы из чистого любопытства!

– Тогда ты должен отговорить и Марка тоже.

– За Марка я ответственности не несу, – возразил Деспард.

И снова искоса внимательно на меня поглядел. Я был уверен: он знает, что я преследую какую-то определенную цель.

Роуда рассердилась, но вскоре отошла.

Мы случайно потом встретили в деревне Тирзу Грей, та без обиняков обратилась ко мне:

– Привет, мистер Истербрук, мы ждем вас к себе вечером. Надеюсь, мы сумеем произвести должное впечатление. Сибил – превосходный медиум, но заранее никогда не скажешь, как у нее получится. Попрошу вас лишь об одном: придите к нам с открытой душой. Мы всегда рады гостю непредвзятому, а насмешливый, легкомысленный подход может все испортить.

– Я тоже хотела прийти, – сказала Роуда. – Хью не пускает. Сами знаете, он человек предубежденный.

– А я бы вас и не пустила, – ответила Тирза. – Хватит одного зрителя. Приходите пораньше, угостим вас легким ужином, – обратилась она ко мне. – Мы никогда много не едим перед сеансом. Около семи вас устроит? Хорошо, будем ждать.

Она кивнула нам, улыбнулась и удалилась быстрым шагом. Я смотрел ей вслед, глубоко задумавшись, и не слышал, что говорит Роуда.

– Прости, что ты сказала?

– Я говорю, ты последнее время какой-то странный. Не случилось ли чего?

– Нет, нет. Что могло случиться?

– Ну, не ладится с книгой... Или еще с чем-то.

– С книгой? – Я сперва не мог понять, о какой книге она говорит. Потом спохватился: – А... с книгой. С книгой все хорошо.

– По-моему, ты влюблен. Влюбленность плохо действует на мужчин, они глупеют, – пожурила меня Роуда. – А женщины, наоборот, выглядят прекрасно, излучают радость, хорошеют. Странно, не правда ли? Женщинам на пользу, а мужчины выглядят как больные овцы.

– Благодарю, – отозвался я.

– Не обижайся, Марк. Ведь все складывается просто замечательно. Рада за тебя чрезвычайно. Она правда очень мила.

– Кто?

– Гермия Редклифф, кто же еще? Ты, похоже, уверен, будто я ни о чем не догадываюсь. А я давно поняла: этим кончится. И Гермия очень тебе подходит – хороша собой и умна. То, что тебе нужно.

– Ты мне нарочно говоришь гадости? – осведомился я.

Роуда посмотрела на меня и призналась:

– Нарочно.

Она добавила, что пойдет устроит выволочку мяснику, а я сообщил, что загляну к викарию.

– Но только не воображай, будто я собираюсь просить его об оглашении брака, – внушительно заявил я, предупреждая возможные комментарии.

В усадьбу викария я пришел как в дом родной. Парадная дверь была гостеприимно открыта, и, войдя, я почувствовал, будто у меня груз свалился с плеч.

Миссис Дейн-Колтроп появилась в холле через маленькую боковую дверь. В руках она держала огромную ярко-зеленую пластмассовую бадью неизвестного предназначения.

– Это вы? Привет, – сказала она. – Я так и думала, что вы придете.

Она вручила мне бадью. Я держал ее неуклюже, не зная, что с нею делать.

– Поставьте за дверь, на ступеньку, – нетерпеливо приказала миссис Дейн-Колтроп, словно я обязан был знать, куда надлежит поместить этот странный предмет.