Шрифт:
На вызов никто не отозвался. На второй звонок тоже. Эй, кто-нибудь, поднимите мне шторки.
Такое ощущение, что команда покинула судно и превратила его в Летучего Голландца. Неужели те шумы обозначали что-то вроде полицейской облавы на лекарей-леваков? Но сейчас-то вроде тихо, значит, свалили полицейские.
Надо для начала выбраться из каюты. Может, где-нибудь все-таки завалялась медсестра.
Шрагин встал, шагнул, ударился о переборку, и неожиданно сенсорная блокада была прорвана, он начал различать каюту. Ошеломленный еще более, чем при недавнем падении небоскреба, Шрагин не сразу понял, что киберглаз тут ни при чем. Он видит с помощью большого пальца правой руки, вернее, вибропротеза на его месте!
Палату-каюту заставил проявиться его собственный топот, из-за которого пронеслась по переборкам и палубе волна вибраций, колебаний и дребезжаний – то, что мы почти никогда не замечаем.
Каюта предстала размытыми контурами, но Шрагин быстро дописал интерфейс визуализации и упаковывал входные потоки данных в геометрические формы.
Теперь очертания стали куда более четкими.
Это было далеко от того реала, к которому привыкли нормальные люди, но это был уже отпечаток настоящего мира: и дверь прояснилась, и иллюминатор. Кибернетика, которую ему установил Ваджрасаттва, оказалась изощренной, но надежной.
Ява-Плюс – заморочный программный язык. Но здесь работал другой язык, еще более крутой. Самый настоящий Арарат, о чем Ваджрасаттва почему-то не сказал.
Этот Арарат заметно отличался от первой версии, над которой когда-то корпел Шрагин, но все-таки преемственность проглядывалась. Кто же таков этот Ваджрасаттва? Похоже, для Даши медик-индус возник так же внезапно, как и она сама для питерского программиста.
Какой бы мощности ни был бровекомпьютер, установленный Ваджрасаттвой, одного его мало; Арарат работает только на собственной операционной платформе, и для нее этот надбровный чип слишком слаб. Тут нужен компьютер типа «гиперкуб». И куда же мог спрятаться «гиперкуб», имеющий минимальные размеры старинной Библии, – в дупле зуба, в мочке уха? Или «гипер» вообще далеко отсюда и общается с бровекомпьютером через сеть, посредством радиоинтерфейса? Еще одна неразрешимая загадка…
Шрагин вышел из своей каюты-палаты и пошел как будто по трапу. Потом перед ним возник трудно определимый простор – наверное, это что-то вроде кают-компании. Шрагин сделал еще шаг и полетел в сторону центра Земли…
6
Человек Шрагин оказался за бортом, в одном из амстердамских каналов. А когда он вынырнул, выплевывая изо рта жидкость туалетного типа – амстердамские каналы были куда лучше снаружи, чем изнутри, – то ширма с его глаз уже исчезла, и шторки видеокамер открылись сами.
От белого света его сразу затошнило. И снова неприятное ощущение, как будто что-то острое угрожает его единственному уцелевшему глазу. В глубине черепа словно образовались вакуоли.
Однако и с вакуолями Шрагин понял, что расстояние между ним, как плывущим телом, и судном-клиникой увеличивается: то ли его уносит течением, то ли оно не стоит на месте. Он кое-как подправил яркость изображения, наглотавшись попутно резкой на вкус воды, затем поплыл к берегу.
До берега путь был недолог, Шрагин причалил лбом к какому-то гнилому бревну, торчавшему из набережной. Потом ухватился за него обеими руками и стал внимательно всматриваться в сушу.
Вскоре он понял, что раньше материал заслонял для него геометрию, а теперь важнее стали поверхности, плоскости, линии, которые своими пересечениями и образовывали мир.
Этот внешний мир, проникающий через интерфейс визуализации в его мозг, не имел былой фактурности, он выглядел как набор контуров. Поэтому даже заваленная всяким мусором набережная смотрелась совершенно по-инопланетному.
Очарованный Шрагин стал вытаскивать свое тело из воды, подтягиваясь по бревну и… неожиданно заметил два новых предмета около своего лица. Несмотря на потерю фактурности, смахивали они на ботинки с крепкими носами.
Вскоре ситуация прояснилась полностью. Над Шрагиным стоял полицейский и, более того, направлял на него пистолет, что-то лопоча на своем голландском.
Полицейский был настроен, судя по всему, отнюдь не благодушно.
– Да-да, я сейчас, вы только не нервничайте, а то, хоть и наелись прекрасного голландского сыра, все равно почему-то психуете.
Шрагин выползал на берег, а блюститель порядка явно собирался заковать его в наручники. Только этого не хватало.
Когда Шрагин оказался полностью на суше, полицейский заорал что-то особенно грозное, тыча в него пистолетом. И тут голова крикуна украсилась нимбом. Но за какие такие заслуги стал он святым? Почему не я, к примеру? Шрагин сперва изумился, но потом сообразил, что это работает киберглаз, снабженный чем-то вроде видоискателя. А еще Шрагин увидел крест. Тут уж сразу стало ясно, что это прицел, связанный как-то с его искусственным пальцем.
Затем прямо в воздухе возникли светящиеся письмена. Шрагин, конечно, понял, что это всего лишь инструкция по дальнейшим действиям, выведенная бровекомпьютером на экран под веком.
«Совместите прицел с оконтуренной целью».
Совместил.
«Надавите на вторую фалангу наведенного на цель пальцепротеза».
Надавил.
«Спасибо».
Протез откликнулся щелканьем и коротким писком.
Полицейский вдруг стал смурнеть, оседать – может, потому что у него из шеи теперь торчала довольно длинная серебристая игла. Еще мгновение, и он канул бы в воду.