Через несколько минут все было кончено. На том месте, где стояли бригады Синего и Большого остались десяток искорёженных автомобилей, несколько трупов и много раненых.

Стрела опустил дымящийся РПГ и повернулся к своей братве:

— Посмотрите, чтобы мертвых похоронили. Раненых в больницу, а кто не пострадал — пинком под зад. Чтобы утром их в Москве не было!

Никто не сдвинулся с места, все, открыв рты, с удивлением смотрели на Стрелу.

— Да ладно, братва! В следующий раз расстреляете!

… Вечером бригада Стрелы гуляла в одном из лучших ресторанов Москвы. Столы ломились от закусок и вин. Спиртное лилось рекой. Братва отрывалась вовсю. Знаменитые музыканты выступали под шумные крики. Музыка ни на минуту не замолкала, танцевали с азартом, от души, кто что мог.

Стрела, Махно, Барракуда и Краковский сидели за одним столом. Все были навеселе от спиртного.

— Слышь, Стрела, — пьяным голосом пробормотал Махно, — ты и впрямь мог меня убить, если бы я ослушался?

— Ты чё, фраер? — Стрела широко улыбался, разговаривая с Махно. — За кого ты меня держишь? Я только гнид отстреливаю, а за вас, пацаны, перед пулями встану. Махно, братан, в жизни на тебя руку бы не поднял.

— Ну, и сволочь же ты, Стрела!

Стрела шлепнул его по затылку.

— Не оскорбляй!

— Правильно! Не оскорбляй братана! — Арбат и Барракуда тоже шлепнули Махно.

— Троньте еще раз, всем под очко гранаты подложу, — пообещал Махно под общий хохот.

Пьяный Махно залез на стол. Стоя на столе, он поднял руку и сказал: «Тихо братва!», но все шумели, никто его не услышал.

— Глохни все! — заорал Махно, и все разом замолчали. — Так, слушайте тост! Как один, выпьем за нашего братишку, за самого крутого пацана в мире — за Стрелу!

— За Стрелу! — грянули голоса.

Стрела встал, держа бокал в руке.

— Братва! За меня одного пить не будем — выпьем за всех. Мы — одна семья, и должны держаться крепко друг за друга. Будем здоровы — это главное в нашей правильной жизни. А если накатит кто на нас — как на Руси говорится? — С мечом пришел на халяву — похороним! За нас, братва!

Все зашумели, начали чокаться, обниматься. Арбат стащил Махно со стола.

— У меня, братаны, пополнение ожидается, — сообщил счастливый Арбат. — Надя моя в положении.

— Да ну, вот молоток! — друзья затискали его в объятиях.

— Чё? Когда? — посыпались на Арбата вопросы.

— На новый 1997 год ждем. Хочу на обследование Надю положить, чтоб все хорошо было.

— Все будет ништяк, братан! — хлопнул его по плечу Махно. — Кто крестным отцом будет?

— Барракуда, если согласится, — ответил Арбат.

Барракуда посмотрел на Арбата и крепко обнял его.

— Ничего, — пробормотал Махно, — а я ребенка Стрелы крещу. Слышь ты, урод, женись на Насте, пока я не передумал детей твоих крестить!

Барракуда и Арбат расхохотались, лишь Стрела оставался серьезным. Он обнял Махно:

— Ты будешь крестным! Отвечаю! Ладно, пацаны, я пойду, а вы гуляйте, сколько душа просит, — Стрела встал. Арбат тоже поднялся, — меня Настя ждет!

Махно положил руку на плечо Барракуды.

— А нас с тобой никто не ждет…

Стрела подозвал директора ресторана. Когда тот подошел, он сунул ему в руку толстую пачку баксов.

— Денег не возьмем, угощение за наш счет! — отказался директор.

— Бери, говорю!

— Не возьму, Стрела, ей — Богу, не возьму!

— А теперь меня послушай, — сказал ему Стрела, — ты за «крышу» платишь? Платишь. И никто — ни я, ни кто другой — не имеем права здесь бесплатно кушать. Понял? А теперь бери бабки и не забудь про своих работников. Всем «копейку» отдашь по совести. Не хватит, скажешь — еще дам, только людей не обижай! Они трудом своим, руками на хлеб семье зарабатывают.

— Как скажешь, Стрела, — директор взял деньги.

— Отдыхай, братва! — крикнул Стрела, подняв вверх сжатый кулак.

Братва зашумела в ответ.

Всю дорогу домой, сидя на заднем сиденье «Мерседеса», Стрела думал о словах Махно. Когда машина въехала во двор, он уже принял решение.

Сергей увидел Настю — она поливала цветы на подоконнике. Настя, увидев его, улыбнулась. Стрела молча вытащил кактус из горшка и торжественно держа его в руках, опустился на колено.

— Выходи за меня замуж, Настя!

Несколько секунд она сияющими от счастья глазами смотрела на него, потом с размаху бросилась в его объятия.