Как это обычно бывает, груз сопровождала довольно представительная делегация спасателей. Во-первых, две бригады медиков, способных как оказать первую помощь пострадавшим гражданам своей страны, так и вызвать, в случае необходимости, специальный самолет «медицины катастроф». Во-вторых, полтора десятка бойцов, готовых разгрузить и сопроводить «гуманитарку». Этим же ребятам, конечно, предстояло и доставить на родину «груз 200» — с Афгана, со сленга кодировок, именно так принято обозначать погибших. Что в армии, что в МЧС…

Среди спасателей выделялась небольшая группа, шесть бойцов, которые весь полет держались несколько особняком. Ребята — как на подбор: высокие, плечистые. Даже форменные куртки с шевронами МЧС не могли скрыть рельефную мускулатуру на их предплечьях и груди. Правда, шестой из них был полной противоположностью — невысокий, худенький, в очках. А в руках — портфельчик, из тех, в которых продвинутая молодежь обычно носит ноутбуки.

— Виктор Сергеевич, да не нервничайте вы так! — с улыбкой обратился к нему парень, мирно продремавший на своем месте почти всю долгую дорогу до Дакки. — А то, не дай бог, свой компьютер уроните, все данные потеряете. Мы уже приземлились, скоро пойдем дышать воздухом Юго-Восточной Азии.

— Хорошо вам, майор, — живо обернулся к нему очкарик, перекрикивая шум двигателей. — Сами проспали всю дорогу. Небось налетали за свою жизнь ого сколько!

— Хватило, профессор, — лаконично ответил тот.

Оказалось, Батяня был абсолютно прав — долго ждать задания, в котором командование на практике решило опробовать систему, придуманную Виктором Сергеевичем, не пришлось. Трагедия в Бангладеш и странные обстоятельства этой аварии заинтересовали представителей ФСБ, работавших в Дакке, и те запросили помощи. Послать было решено группу офицеров-спецназовцев.

Батяня — самый опытный и по званию, и по опыту — был назначен старшим группы. За два дня, проверив вызванных на сборы офицеров, майор Лавров отобрал четверых. Во-первых, Саныча, капитана Санаева, — того самого здоровяка, которого Батяня знал как самого себя. Во-вторых, доктора Юрия Чернышова, военврача-майора, с гордостью и особым шиком носившего в петлицах парадного костюма эмблемы ВДВ. Поговаривали, что эту привилегию ему когда-то «выписал» сам Павел Грачев. Немолодой, совершивший более двух сотен прыжков, побывавший и в Афгане, и на обеих чеченских войнах, делавший операции и ампутации в траншеях и под бомбежками, Чернышов — он же Пластырь — слыл живой легендой десанта. Поэтому с его кандидатурой Батяня не колебался ни секунды. Наконец, майор отобрал еще двух молодых парней, старших лейтенантов, о которых он слышал еще в Чечне.

Первый, Сергей Чижов по кличке Чиж, несмотря на относительную молодость, был одним из лучших разведчиков десантных войск. Начав карьеру военного со срочной службы в ВДВ, Чиж вскоре стал контрактником, затем окончил Рязанское училище. Он умел все, что должен уметь разведчик, и даже немножко больше. А еще имел четыре боевых командировки на Кавказ, кучу благодарностей от командования и наград — от президента.

Второй офицер — Василий Габрышев, или Грош, как называли его боевые товарищи, — отличался не слишком высоким ростом, но огромной силой, выносливостью и мастерским владением всеми видами оружия и рукопашного боя. Грош был, в принципе, идеальным диверсантом. Он мог, почти не запыхавшись, пробежать пятьдесят километров с выкладкой, а потом проплыть еще с десяток километров против течения, знал четыре языка и отличался феноменальной памятью. Поговаривали, что спецназ ГРУ его уже не раз пытался заполучить к себе, но Грош сам сопротивлялся изо всех сил — просто ему нравилось быть в десанте.

Кроме этого в группе присутствовало еще трое десантников — Баринов, Забелин, Клюев. Все они были бойцами надежными и проверенными в деле.

Последним членом группы, и от этого было никуда не деться, стал сам Виктор Сергеевич Беляев. Батяне очень не хотелось брать его с собой на задание, но было понятно, что от разработчика хитрой системы им никуда не деться — автор должен был и управлять ею, и контролировать работу своего компьютера. А затем, по возвращении в Москву, отчитаться перед руководством Министерства обороны.

Самолет остановился, и экипаж выключил двигатели. После стольких часов непрерывного гула наступила, наконец, тишина, принесшая бойцам почти физическое облегчение.

Батяня сделал своим знак придвинуться поближе и понизил голос:

— Напоминаю, что для всех местных, включая сотрудников российского посольства, мы — офицеры МЧС. Поэтому делать будем все то же самое, что и эти ребята, — майор кивнул в сторону спасателей. — Но не забывайте, что у нас здесь будет и другая работа, поэтому ухо держать востро. И еще раз напомню — имена и звания, вас, профессор, касается, остались в России, здесь — только позывные. Вопросы?

— Нет.

— Мы поможем обследовать плотину, если кто-то попытается нашим спецам помешать. Потом разберемся с трупами. Пластырь внимательно глянет, все ли там чисто. И, наконец, есть у нас еще одно дельце… — Батяня окинул взглядом своих орлов. — Ряд наших людей числится после катастрофы без вести пропавшими.

— Так мы их искать, что ли, будем? — Чиж недоуменно пожал плечами. — Это полиции забота. Или там водолазов, если кто утонул. Мы то здесь при чем?

— В принципе, ни при чем, ты прав, — кивнул Батяня. — Просто среди пропавших есть один человек, которого найти нам надо было бы обязательно. Нам за это многие в России спасибо сказали бы.