— Ребята, помогайте! — прошипел Алексей. — Иначе он всех нас за милую душу сдаст.

Соотечественники активно включились в процесс утихомиривания. Секретаря быстро скрутили и связали подручными средствами в виде каких-то тряпок. Одна из них пошла в рот Бобу в виде кляпа. Хиу уложили лицом к стенке, словно тот спит. Для этого Разгуляеву пришлось разок стукнуть его по шее.

— Вот так-то будет лучше, — удовлетворенно произнес Василий, вытирая пот со лба, — уморил он меня. Пускай отдохнет. Нервы беречь надо, дорогой мистер Хиу.

Пленники-китайцы расширившимися глазами смотрели на «экзекуцию». Впрочем, здесь и без знания языков было ясно, что к чему…

Далее узники взялись за работу. Первым пилкой перочинного ножа орудовал инженер, затем его сменил Зыков. Разгуляев и здесь нашел применение своему певческому таланту. Для того чтобы заглушить звук скрежетания пилки, он начал… петь. Правда, выглядело это все достаточно натурально — чем еще можно заняться в тюрьме?

Поначалу по периметру трубы узники делали пропил, чтобы к ночи быстро допилить все остальное. Тогда вода уж и должна была хлынуть сильной струей. Пилить, откровенно говоря, было очень неудобно, но выбора у узников не имелось.

— …вспомнишь и время, давно позабытое! — выводил очередной романс Разгуляев.

— Ф-фу! — с шумом выдохнул Левченко, отодвигаясь от трубы. — Невозможно развернуться. Была бы у меня нормальная ножовка, я бы…

— Знаем-знаем, — хмыкнул инженер, — ты еще скажи про лестницу и самолет. Если бы да кабы… Давай сменю.

Он принял из рук Левченко нож.

— Ну что, ребятки, очень даже неплохо, — нагнулся Сигачев над местом, где прилагались немалые усилия, — еще самая малость, и дело будет сделано.

Очередная песня заглушила скрежет металла, но внезапно наверху мелькнули тени.

— Ребята, осторожно! — воскликнул Левченко.

Все замерли, переглянувшись. В глазах каждого читалась тревожная мысль — неужели охрана услышала?

Сквозь решетку на фоне неба были видны китайцы, оживленно обсуждавшие что-то. Однако было похоже, что у них совсем другая задача. Спустя несколько секунд узники с удивлением увидели, как охранники начали закладывать решетку зиндана мешками с песком и цементом.

— Это чего же они делают, а? — пробормотал прораб. — Что-то я, ребята, не врубаюсь…

— Да ведь они нас замуровать решили, — озвучил догадку Левченко, — сейчас заложат мешками, потом земелькой присыплют и — гуд бай!

Предположения высказывались самые разные, но легче от этого никому не становилось.

— Эй, вы! — заорал Василий, перейдя с песенной формы на «прозу». — Какого черта?! Вы что удумали?

— Гады!

— Выпустите нас! — не отставали «коллеги по несчастью».

Китайцы, не обращая на пленников никакого внимания, быстро, проворно, как муравьи, выполняли порученную им работу. Наверху в стремительно сужавшемся зарешеченном просвете мелькали руки, укладывавшие мешки на единственное окно, хоть как-то связывавшее узников зиндана с внешним миром.

— Вот и все, — заключил Сигачев после того, как последний кусок неба над головой был закрыт очередным мешком, — приехали.

Наступила мертвая тишина. Сидя в кромешной тьме, пленники молчали, обдумывая свое невеселое положение. Особо прогрессивных идей ни у кого не было. Да и что можно придумать, когда тебя заживо замуровывают в яме, где уже и вода ничем помочь не может?

— Я вот думаю… — прервал наконец затянувшуюся паузу Василий, однако его слова тут же нарушил какой-то шум.

Все прислушались — вверху над головой начал барабанить компрессор.

— Ничего не понимаю, — развел руками Левченко, — что это все значит?

— М-да… — протянул Зыков. — Не нравится мне все это. Очень даже не нравится.

Глаза постепенно привыкали к темноте, и теперь каждый из пленников мог более-менее разглядеть соседа — хотя бы его местонахождение. Все были сбиты с толку. Зачем? Почему? На эти вопросы ответа пока не находилось. Вялый обмен мнениями продолжался некоторое время.

— Я вот вспомнил одну историю, — сказал инженер, — там узник сидел в зиндане, вот так же, как мы и…

Вдруг Василий благодаря более чуткому музыкальному слуху сквозь шум компрессора услышал какой-то странный звук.

— Слышите? — поднял он руку. — Вот там, у самого пола…

Алексей, сидевший ближе всех к тому месту, ползком двинулся в указанном направлении.

— Мужики! — послышался его взволнованный голос. — Тут такое дело — трубу прорвало! Вода хлещет как из ведра.

— Вот черт! — сплюнул инженер. — И главное, в самый неподходящий момент.