– Это что, предложение? – поинтересовался президент России и, как говорит Николай Злобин, хотел отвернуться, чтобы послушать какой-нибудь более приятный вопрос, но тут господин Злобин стукнул кулаком по столу и крикнул:

– Здесь вопросы задаю я!

Николай Злобин рассказывал про это и сам себе, по-моему, не верил.

Когда встреча закончилась и ее участники прощались с президентом, господин Злобин сказал ему, что разговор произвел на него сильное впечатление.

– А уж на меня какое сильное, – произнес Владимир Путин.

– А слабо написать расписку, что не будете?

Владимир Путин сказал, что не слабо. Написал расписку и подарил господину Злобину ручку, которой он это сделал. То есть он осознавал историчность этого момента.

В отличие от господина Злобина.

В Сиднее президенты России и США Владимир Путин и Джордж Буш обсудили все ключевые вопросы двусторонних отношений – американскую систему противоракетной обороны, иранскую ядерную программу, российское вступление в ВТО. Договориться удалось об одном – съездить вместе на рыбалку.

Я подошел к министру обороны Украины Александру Кузьмуку и спросил у него:

– Скажите, вам есть еще что сделать на благо страны? Вы сами хотели бы еще поработать министром?

– Я? Ну и ну! – покачал он головой. – Хотел бы я? А на хлеб надо зарабатывать?

– Да заработали бы на хлеб-то и так, – сказал я. – Не пропадете же.

– Не пропаду, – зло ответил министр. – Я-то не пропаду. А вот у вас странные вопросы.

– Провокационные, – подсказал кто-то из членов правительства.

– Московские, – поправил министр обороны. – И вообще, запомните: я не работаю. Я командую!

Он отвернулся. Я тоже.

Владимир Путин и Никола Саркози открыли в Лефортове памятник летчикам французского авиаполка «Нормандия-Неман». Памятник следующего содержания: два бронзовых летчика, советский и французский, после успешного боевого вылета усталые, но довольные идут по взлетной полосе из полированного гранита.

Идя после церемонии к машинам, Владимир Путин и Никола Саркози были поразительно на них похожи.

Я попытался получить ответ на вопрос о том, есть ли у ТНК-ВР проблемы с претензиями налоговиков.

– Ну они сказали, что по поводу налогов к ним вопросов нет! – ответил помощник президента России Игорь Шувалов.

– К кому нет? – переспросил я. – К господину Брауну или к господину Фридману? Кто из них сказал это на встрече?

– Господин Браун, – уже не так жизнерадостно ответил господин Шувалов.

– А господин Фридман что сказал?

– Господин Фридман промолчал, – упавшим голосом закончил господин Шувалов.

– Вы же любите лошадей? – осторожно спросил я министра сельского хозяйства России Алексея Гордеева.

– По работе, – быстро ответил он.

– И только?

– Нет, ну и бизнес какой-то еще, – так же быстро согласился он. – Теневые ставки на скачках, туда-сюда…

Я не стал спрашивать, шутит ли он. Все было слишком очевидно.

– Зачем вашей армии столько оружия? – спросил я начальника генштаба алжирской армии генерала Ахмеда Гаида Салаха.

– Армия хочет воевать, – сказал генерал. – Вы согласны?

С этим можно было бы поспорить. Я и поспорил. Но сначала генерал рассказал, что два года учился в Советском Союзе.

– На кого? – поинтересовался я.

– На солдата, – ответил он.

– Не любая армия хочет воевать, – сказал я. – Любая армия должна быть готова воевать.

Он уловил разницу.

– Нет, – сказал он. – Наша армия хочет воевать. Мы должны победить. Нас так учили. У вас.

Как-то актер Александр Пороховщиков спросил свою жену:

– Вот если бы за мной пришли, я бы стал отстреливаться до последнего патрона. А что делала бы ты?

– А я бы, – говорит, – их подавала. Ответ его удовлетворил.

Председатель Сибирского отделения Российской академии наук Николай Добрецов заявил, что хочет создать сибирский центр информационных технологий вместе с китайскими учеными.

– Не усек что-то, – переспросил президент Путин. – Зачем с Китаем?