Я спросил молодых людей под флагами ЛДПР, за что они.

– Мы против войны, – ответил один из них. – Но вместе с тем и за! И это – традиционная и последовательная позиция нашей партии!

– Сколько времени вы общались с президентом? – уточнил я у лидера движения «Наши» Василия Якеменко.

– Три часа! – с гордостью ответил он. – Покажите мне, кто еще столько времени разговаривал с президентом?

– Правозащитники четыре часа говорили, – сказал я ему.

– Ну, правозащитники, – засмеялся он. – Они же медленно говорят и ни о чем.

– Слушайте внимательно, я вам первым говорю… Профсоюзы – это не школа коммунизма! – сказал кандидат в президенты Анатолий Георгиевич Назейкин, и мне показалось, даже огляделся по сторонам. – Профсоюзы – это школа демократии! И делайте теперь со мной что хотите!

– Все понимают, это выборы по олимпийской системе, главное не победа, а участие. Победит ведь Путин. А зачем же, вы спросите, выдвигаюсь я, ведь шансов нет? Да затем, чтобы… Эх, да разве можно такое объяснить… – пришел он к мысли, которую, по его признанию, решился высказать только сейчас.

– А вот я слышал, что в вашей Партии консервативных предпринимателей почти одни охранные агентства, – сказал главный редактор пермской газеты. – Это правда?

– Да! – горячо подтвердил пресс-секретарь Партии консервативных предпринимателей Шмырь.

– Настораживает!

– Но почему? – Шмырь задумался. – Вы ж поймите: людей сначала надо охранять, чтобы они работали… А то они все растащат!

Зал встал.

Владимир Путин тоже встал и даже на мгновение приложил руку к сердцу. Впрочем, жест для него самого был настолько нехарактерный, что он отдернул руку и ею же предложил делегатам сесть, предварительно сделав это сам (он понимал, очевидно, что по своей воле они теперь ни за что не сядут).

Лидера движения «Духовное наследие» Алексея Подберезкина представлял его заместитель Илья Константинов.

– Тема вашей дискуссии: какого президента ждет Россия? Двух мнений тут быть не может: Владимира Путина! – начал он. – Почему Путина? Потому что это правда. Почему правда? Потому что он собрался мочить в сортире. Его поддерживают в этом силовые структуры. Нам говорят: Путин – это диктатура, подавляющая роль государства, самоизоляция России, угроза свободе слова. Но ведь именно такого президента и ждет Россия. Именно такой ей и нужен! Россия беременна Путиным!

Илья Константинов пояснил, что цель, к которой исподволь ведет Путин, – возрождение Российской империи.

– И именно к ней сегодня триумфально шествует Путин с его легендарным сортиром! И именно поэтому мы выдвинули Алексея Подберезкина кандидатом в президенты России, – неожиданно закончил он.

– Россия – это государство, а уже потом народ! – закончил Илья Константинов. – Русский путь – не выдумка. Его не надо сочинять, надо оглянуться – мы идем по нему!

– А у вас нет ощущения, что русский народ вас не поддерживает? – рискнул спросить я лидера «Союза русского народа». – Ну и палестинцев в их борьбе, значит, тоже. Никто ведь не пришел.

– Так называемый русский народ? – насмешливо переспросил господин Кузнецов. – Сюда пришла та часть русскоязычного населения, которая считает себя русским народом!

– То есть в русском народе состоят, по вашему мнению, всего шесть человек?

– А нас, организаторов, вы что, не считаете? – оскорбился Игорь Кузнецов.

– Хорошо, девять. И как максимум, судя по вашей заявке, может быть двадцать.

– Не так уж и мало, если подумать. Только вместе мы – сила! Вместе мы победим!

– Как вставать-то будем: по росту или по старшинству? – озабоченно интересовался у коллег Владимир Жириновский, когда они начали выстраиваться в Представительском кабинете Кремля для встречи с президентом России, который вот-вот должен был показаться из-за дверей.

Один из главных организаторов партии «Единая Россия» Александр Беспалов дождался, когда выговорятся Сергей Шойгу и Юрий Лужков, и заявил:

– Надо больше работать. Людей придется учить. И даже нашего кандидата в президенты придется учить ходить, думать и говорить так, как нам надо.

Делегат учредительного съезда Партии возрождения России из Удмуртии преподнес Геннадию Селезневу металлическое блюдо, на котором была изображена удмуртская девушка и лебеди. Господин Селезнев неприятно удивился тому, что это не селезни. «Так было бы гораздо интереснее», – раскритиковал он расстроенного делегата.

– А может, это селезни, – буркнул тот вслед ушедшему лидеру, – только удмуртские?