Чувство долга перевесило.

– Я не могу говорить о поезде, Оксана, – с трудом выдавил он. – Это государственная тайна.

– Даже от жены? – Оксана презрительно фыркнула.

– Даже, – Александр подался вперед и заглянул в ее изумрудные глаза. – То, что я делаю, это секретное задание. Если я начну болтать о нем, меня просто уволят или…

– Или что? Неужели убьют?! – саркастически ужаснулась она.

– Ну, не то чтобы убьют… А может и… Всякое может быть, – буркнул новоиспеченный старший лейтенант. Среди ракетчиков ходили глухие слухи о несчастных случаях, происходивших с болтунами. Кто-то упал в шахту, кто-то попал под струю окислителя, кто-то отравился техническим спиртом. Были это случайности или закономерности – никто наверняка не знал. Но все знали одно: рот следует держать на замке.

Александр смотрел на Оксану и улыбался. Это было приятное зрелище. Тем более, что короткий отдых сделал свое дело и он отчетливо представлял, как выглядит ее тело под халатом. Вновь проснувшийся интерес к женщине вмиг поднял ему настроение.

– Оксаночка, но ведь не все так плохо! Ты можешь найти себе круг общения… Вот, например, Ирина Александровна? Ведь вы, кажется, подружились?

Оксана горько усмехнулась.

– Даже больше чем подружились. Она меня… в общем, она меня отымела!

Саша подскочил в кресле.

– Что ты говоришь?! Как?!

– Ручкой от скалки, языком, в общем, по-разному. Она лесбиянка и извращенка!

– Да ты что?! – Александр взялся руками за голову. – Ну и семейка! А меня ее муженек пытался провалить на контрольном тестировании! И наверняка будет это делать в дальнейшем! Ой, извини, сейчас речь не обо мне…

– Как это все было?

Оксана закусила губу.

– Я пришла в гости, поговорили, выпили коньяку, я опьянела… А она раздела меня и…

Девушка поморщилась и обхватила горящее, как в огне, лицо двумя ладонями.

– Ты кому-нибудь об этом рассказывала?

– Напрямую – нет. Но в горячке я позвонила Ленке Карташовой. А девчонки на коммутаторе, видно, подслушали. Мне кажется, что все бабы гарнизона тычут в меня пальцами. А может, разболтали две телефонистки, они сидели у нее под подъездом и видели, как я от нее выходила…

Кудасов закусил губу. Значит, об этом факте уже известно командованию. Неужели этого псевдокомандира не снимут с поезда?

– А как себя ведет сама Ирина Александровна?

– Как сумасшедшая. Подстерегает меня возле дома, кидается наперерез в городке, извиняется, признается в любви… Сто раз в день звонит по телефону… Ужас!

– Кто бы мог подумать, – только и произнес шокированный Александр. – С виду такая приличная женщина, хозяйственная…

– Сука! Но я ведь понимаю, что довело ее до такой жизни. Постоянное отсутствие рядом мужчины. Неудовлетворенность. Страх одиночества. Я видела ее глаза, – голос Оксаны задрожал, и Александр почувствовал, что она уже готова по-детски беспомощно разреветься.

– Это были безумные глаза несчастной женщины, которая пытается найти в извращениях хоть какую-то отдушину. И она умоляла меня принять ее такой, какая она есть. Стать частичкой ее жизни. Стать такой, как она. Она потом приходила ко мне много раз, стучала в дверь, подстерегала на улице… И я боюсь, что тоже могу превратиться в лесбиянку! Но я не хочу этого! Ты ведь не станешь импотентом?

– Конечно, нет! С чего ты это взяла?

Оксана сцепила зубы, изо всех сил сдерживая слезы. Ей постепенно удалось совладать с собой.

– Говорят, что все ракетчики становятся импотентами! Кто раньше, кто позже…

– Кто говорит? – насторожился Саша. В курилках ракетных частей болтают о чем угодно, только не об этом. Это запретная тема, табу! А гражданские вообще ничего не знают о проблеме. – Кто тебе сказал?

Оксана не отвечала. Влажно блестели изумрудные глаза, лениво дымилась сигарета.

– Милая, – молодой муж поднялся с кресла и шагнул к собственной жене. Осторожно вынул из тонких пальцев сигарету и загасил в пепельнице. Нагнулся и нежно погладил тонкую шею. Ослабил импровизированную чалму, и полотенце немедленно скатилось с мокрых волос, выпустив на свободу ароматы абрикосового шампуня.

– Я тебя понимаю. Честное слово. Мне тоже приходится нелегко, но деваться некуда. Нужно потерпеть. Мы должны пройти через Кротово. А дальше будет легче!

Резким движением он сбросил с хрупких плеч халат и через секунду нес хрупкое девичье тело к кровати…

Из всего экипажа БЖРК старший лейтенант Кудасов был единственным, кто в ночь возвращения выполнил свой супружеский долг. Причем сделал это с явным удовольствием.

Потом, расслабленный и изнывающий от любви к Оксане, терзаемый комплексом вины за невольно причиненные ей страдания, опять вплотную придвинулся, поднес губы к маленькому твердому ушку и прошептал: