Это усилило волнение Белова. Он и так тяжело дышал, лицо раскраснелось, будто он только что отмахал аттестационную стометровку.

– Я могу отказаться от стажера? – внезапно выпалил он. – Персонально – от старшего лейтенанта Кудасова?

Булатов ослабил жесткий воротник новой форменной рубашки.

– Чем вас не устраивает Кудасов?

– У нас несовместимость характеров, – промямлил Белов. – И вообще…

– Что «вообще»? – командир части повысил голос. – Какая несовместимость? Вы что, на бракоразводном процессе? Что за чушь?! Мы не предлагаем вам вступать со стажером в законный брак и заводить потомство. Поэтому совместимость ваших характеров, резус-факторов и всего такого прочего нас не интересует! Что за капризы? Вы ведь не гражданский человек, вы полковник!

– Вы меня не поняли, Андрей Андреевич, – Белов начал волноваться еще больше, чувствуя, что его просьба сразу принята в штыки. – Я знаю, что я полковник. Кроме того, я еще и начальник смены запуска. И мне в моей смене просто необходима здоровая обстановка…

– Насколько мне известно, именно вы в последнее время создаете нездоровую обстановку. Очень рекомендую вам заняться укреплением собственной нервной системы.

– Очевидно, вас неверно информировали, – неуверенно попытался оправдаться Белов. – У меня с нервами все в порядке…

– Как проявил себя стажер? – перебил его Булатов.

– Ну… Он удовлетворительно выполнил тест, хотя чуть не сорвал контрольное время.

– А что там за путаница с цифрами?

Начальник смены понял, что информация, которую он хотел бы сохранить в тайне, попала в каюту майора Сомова, от него перекочевала в кабинет к Кравинскому, а оттуда – легла на стол Булатову. Он уже пожалел, что полез к командиру со своей дурацкой просьбой.

– Не знаю. Вероятно, какой-то сбой программы…

– В боевом компьютере?!

Белов покраснел еще больше. Чем больше он говорил, тем больше запутывался в собственной глупости.

– Нет, компьютер в порядке, его много раз проверяли.

– Странно, – командир части покачал головой. – Ну, а все же, в чем конкретно заключается эта ваша несовместимость со старшим лейтенантом Кудасовым?

Белов напряженно молчал. Сейчас он чувствовал себя полным идиотом. И зачем он притащился сюда с претензиями? Булатов прав. Лучше заняться собственной нервной системой. Попить чего-нибудь успокоительного, немного взять себя в руки. Ясное дело, что это не спасет его от неминуемой отставки, но поможет относиться к проблеме спокойнее. Как говорится, чему быть, тому не миновать.

– Что же вы молчите, Белов? – окликнул его Булатов.

– Я не знаю, что сказать, – честно признался полковник. – Простите, Андрей Андреевич.

– Очень странно! Вы приходите с серьезным заявлением, никакой аргументации привести не можете, и за это извиняетесь? Разве это нормальное поведение начальника смены операторов БЖРК?

Булатов нахмурился. Гнев и раздражение распирали его, как перегретый пар распирает котел паровоза при заклинившем клапане сброса. У Белова явный невроз. От него следует избавляться, и чем скорее, тем лучше. Но пока Кудасов не наберется опыта, этого сделать нельзя. Черт!

– Виноват, – потупившись, сказал Белов. – Я просто переутомился в рейсе.

Булатов еще раз попытался ослабить тугой воротник, но не расстегнув пуговицы это не удавалось. А нарушать форму при подчиненном он не хотел. Раздражение усиливалось.

– Ладно, этот вопрос мы закрыли. А что вы знаете о поведении вашей жены?

В этом кабинете такой вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Белова будто кипятком ошпарили.

– Ирины Александровны? О каком поведении вы говорите?

– Вы знаете, что она лесбиянка?

– Что?! – теперь Белов рванул ворот рубашки, да так, что пуговица оторвалась и цокнула об пол.

– Она домогалась жены вашего стажера! – Булатов стукнул кулаком по столу. – У нас и раньше были сигналы, что она неравнодушна к молодым девушкам из узла связи, но мы ошибались в характере этого неравнодушия! А теперь все стало ясно…

– Гм… Да… То есть нет! Я ничего не знал… Этого не может быть…

И снова в голосе полковника Белова не было уверенности. Сейчас ему стали понятны многие странности в поведении супруги. Особенно неприкрытое отвращение к выполнению супружеских обязанностей.

– Может, Евгений Романович. К сожалению, может! Но вы должны исключить подобные проявления. Это извращения. И даже при нынешнем беспредельном разгуле анархии они не могут быть терпимы в особо режимной части!

– Я… Я… Я приму меры…

Шатаясь, как пьяный, Белов направился к двери. Полковник Булатов со скорбным выражением лица смотрел ему вслед.

– Ну и семейка, – тихо проговорил он, когда дверь закрылась.

А у Беловых в этот вечер разразился небывалый за всю их семейную жизнь скандал. Евгений Романович даже надавал супруге пощечин – впервые в жизни. Но успокоению его нервной системы это не способствовало. И улучшению семейного микроклимата тоже.