Сзади дело обстояло по-иному: ослабленные пули натолкнулись на бронежилеты и с визгом рикошетировали. Но пуль было слишком много: одна рикошетом задела голову того сержанта, что помоложе, вторая пробила плечо тому, который постарше.

Обливаясь кровью, контуженные милиционеры вывалились из «УАЗа» и открыли ответный огонь.

Несколько секунд четыре автомата с трех метров выпускали друг в друга свой боезапас. «Шестерке» тоже не поздоровилось: черными брызгами разлетелись тонированные стекла, тонкий металл покрылся десятками отверстий, превращаясь в подобие дуршлага, из которого брызгала липкая красная жидкость. Автоматы нападающих замолкли и с лязгом вывалились на мостовую, один за другим.

Самый молодой сержант лежал на асфальте без сознания, второй еще держался на ногах, намертво вжимая спуск опустевшего автомата. Но бой еще не окончился. Потому что выскочившие из «шестерки» минутой раньше два человека открыли огонь с флангов. Сержант уронил автомат, упал и, скрючившись, привалился к заднему колесу «УАЗа». Короткая «контрольная» очередь прошила его тело и пробила резину: с протяжным, похожим на стон звуком, колесо спустило.

Сзади, из отделения для задержанных, доносились крики на чеченском языке: Исрапил Галинбаев звал соплеменников на помощь. Но когда нападающие заглянули в тесный задний отсек, по их глазам он понял, что был прав: свои не простят ему предательства. В следующую секунду два автомата обрушили на него смертоносные свинцовые струи.

– Я не буду отвечать на ваши вопросы, – сказал Мачо, глядя в сторону. – Требую связаться с посольством Соединенных Штатов.

– Это можно, – кивнул Влад Малков. – Только тогда дело перейдет в официальную плоскость. И несмотря на протесты посла и юридическую помощь вы получите лет восемь за шпионаж. Вы же не думаете, что удастся отделаться только незаконным пересечением границы? У нас есть записи ваших телефонных переговоров, есть показания вашей сообщницы Кудасовой, есть даже радиомаяк, который вы поручили ей внедрить в секретный поезд через ее мужа!

Здесь капитан блефовал. От маяка ничего не осталось. И доказать факт его существования в суде вряд ли удастся.

– И маяк попал в поезд, только в другой, но тоже секретный! А его взорвали! Эксперты не пришли к единому мнению – фугасом или ракетой, да для вас это и неважно. Это соучастие в терроризме! Представляете, какой резонанс это может вызвать в мире?

Мачо смотрел в пол. Дела его были плохи. Только слово «может» внушало надежду. Не «вызовет в мире», а «может вызвать в мире». Значит, может вызвать, а может и не вызвать. Если бы его собирались выводить на показательный процесс, такой альтернативы бы не существовало. Значит, речь пойдет о сделке…

– Что с девушкой? – угрюмо спросил он.

Капитан Малков усмехнулся.

– Она, естественно, арестована.

– Бедняжка… Она вообще ничего не знала.

Мачо перехватил удивленный взгляд огромного блондина. Да, действительно, он повел себя не так, как подобает холодному профессионалу. Он тяжело вздохнул.

– Оставьте личные переживания, Джефферсон. Вернемся к делу. Я предлагаю нам договориться.

– Сделка? – оживился шпион. – Чего вы от меня хотите?

– Салима. Вы, по сравнению с ним, нашкодивший школьник.

Мачо задумался.

– Это очень трудная задача. Гораздо более трудная, чем вам кажется.

Малков развел руками.

– Но более легкая, чем когда он прячется в разных частях мира. Сейчас он здесь, в Южном округе. Вы знаете его в лицо и он вам доверяет…

– Он никому не доверяет! И всегда обвешан взрывчаткой! А взрыватели у него и для рук, и для ног, и для зубов!

– Не надо набивать цену! Итак, наше условие – Салим!

Мачо задумался, но ненадолго. Если выбирать между русской тюрьмой и привычным риском, то ясно, что окажется предпочтительней…

– Хорошо. А вот мои условия…

Когда он закончил говорить, Малков посмотрел с еще большим удивлением.

– Такую просьбу я встречаю впервые. Я должен доложить ее руководству. Но думаю, вам пойдут навстречу.

Мачо кивнул.

– Тогда я согласен.

Салим позвонил через два дня. Звонок раздался в одиночной камере внутренней тюрьмы ФСБ. Ответили на него не донские рыбы, как обещал Мачо, а он сам.

– Надо встретиться, – прежним безжизненным голосом сказал Салим.

– Давай. Где?

Номер звонящего, как и следовало ожидать, не определялся. Параллельно подключенный телефон держал в руках капитан Малков. Они с напарником специально перебрались в Тиходонск и круглосуточно находились в состоянии боевой готовности.

– Потом скажу. Садись в поезд, езжай в Ахтырск, – Салим отключился.

Через несколько минут состоялось оперативное совещание по подготовке к операции. Это обыденное мероприятие, рутина любых оперативных служб. Такие сотнями проводятся и в ЦРУ, и в ФСБ. Уникальность ему придавало то, что на этот раз в нем участвовали российские контрразведчики и сотрудник ЦРУ одновременно.