Город женщин, довольно бессмысленно подумалось Андрею. Сейчас мне как Мастроянни суд устрят, или что там было в фильме... Давно смотрел, ничего не помню. "Он спит в носках!" Я не сплю в носках, бояться пока нечего. Но что случилось, куда я залез? Он вспомнил ветки, бьющие по лицу. Куда-то шел... Да! Обиделся и пошел прогуляться, а еще хотел порезать им снасти! Нож нес в руке, дешевенький нож с пластмассовой ручкой, он торчал за сапогом, а теперь... Теперь его нет.

Может быть, просто потерял. Шел через лес, чтобы сделать крюк, подкрасться по берегу и порезать снасти этим гадам. Но по дороге злость ушла, а небо оказалось таким звездным, что... Решил выйти из леса, но не к реке, а на холм, в другую сторону. Полежать в траве, подумать. На холме не должно быть комаров, там ветрено.

– Вот и ваш гость!
– блондинка остановилась и поманила в круг света Андрея.
– Гадает, бедный, какие инопланетяне его похитили.

– Выпью за гостя пива!
– пробасила полная рослая женщина, очень похожая на Мишкину тещу, даже в таком же платье, "веселенький ситчик". Она принялась шумно пить, сидевшия рядом подруги засмеялись.

– И я за вас пива, - попытался улыбнуться Андрей и осторожно глотнул. Пиво. Дрянь пиво, но пиво.

– Не стоит больше его мучать и, с вашего позволения, я начну, - заговорила сидящая в центре стройная смуглянка в явно дорогой, может быть даже соболиной, шапке.
– Ты человек, а мы - не люди. Не думаю, что уместно сейчас разбираться подробнее. Время торопит нас, так слушай. Твой мир в опасности. Есть силы, которые...

– Да уж, есть силы!
– пробасила толстуха, опять вызвав смех.

– Которые грозят ему гибелью. Не городу, стране или даже планете. Всему миру, - смуглянка свела брови и смотрела на Андрея очень строго.
– Ибо ваш мир лишь жалкая часть того, чему ты не знаешь названия. Вы, люди, не знаете законов, удерживающих в сохранности... Ты меня слушаешь?

– Да-да!
– оторвался от кубка Андрей.
– Я слушаю.

– Не знаете удивительной красоты, гармонии, связывающей каждую точку с бесчисленным множеством других, охватывающих... Охватывающих все. И эта гармония зовется Любовью. Только она соединяет... Части.

– Так, так, - Андрей покивал, предлагая продолжать, но пауза тянулась, смуглянка все так же строго смотрела ему в глаза.

– А так - это вот как, - заговорила толстуха.
– Она тебе, дурню, пытается объяснить, что если хочешь спасти свой мир, то давай скорей ее полюби. Иначе все рассыпется в прах. Так что?

– Что?

– Ну то. Будешь ее любить вечно, или пустишь свой мирок в тартарары?

– Вечно?
– переспросил Андрей и натянуто улыбнулся, обведя глазами присутствующих. Но все выглядели очень серьезными, только блондинка отвела взгляд и что-то замурлыкала под нос.
– А поподробнее мне нельзя объяснить? Вы кто?

– Этого ты не поймешь, - вздохнула смуглянка.

– Богини, кто ж еще?
– твердо сказала толстуха.
– И нечего ему больше понимать. Счастье тебе выпало, человечек. Давай скорей люби ее, и все будет отлично. Только хватит пиво-то лакать, постыдился бы, а?

– А что значит - "полюби"?
– давление со стороны всегда давало Андрею какую-то опору.
– Вообще, почему я? Вы тут шутки шутите, а ведь мне-то невесело. Как я сюда попал?

Женщины рассмеялись, все, кроме смуглянки. Они сгибались, падали от хохота, расплескивали вина из кубков, роняли плошки. Андрей сделал большой глоток, еще раз взглянул в глаза той, котороую ему требовалось "скорей полюбить" и сделал несколько шагов назад. Ничтоженое расстояние в этом странном мире сразу отдалило его от кампании, померкли огни, поутих хохот.

Там, в полузабытом прошлом, над самым холмом висела луна, круглая, очень белая. Андрей шел к ней, спьяну надеясь, что на вершине удастся лучше рассмотреть моря и океаны планеты-соседки. Может быть, даже кратеры. Хотя хочется увидеть, конечно же, что-нибудь совершенно другое, то, на что намекает этот круг в темном небе, дыра в какой-то чужой мир. Он шел, спотыкаясь, падая, хватаясь за высокую траву, а потом оказался в полутьме, среди чудных светильников и не менее чудных женщин.

– Ну посиди со мной, что ли...
– это Ежик, оказалась за спиной, скрючилась на высоком табурете, обвила его одинокую ножку.
– Она тебе понравилась?

– Кто?

– Не пытайся выиграть время дурацкими вопросами, - она опять презабавно сморщилась.
– Время ты можешь только потерять. Дай кубок, выпью вина.

– Мне все нравятся, но я не понимаю... Ничего не понимаю.

– Тебе все объяснили, - Ежик облизнулась розовым язычком, который конечно оказался тоже маленьким и острым.
– Думали, ты поймешь... Поверишь. Это одно и тоже, вообще-то говоря. А ты непонятливый. Хорошо, я тебе скажу еще проще. Она умрет, если ты ее не полюбишь.

– Почему?

– Почему тебе это важно - вот чего я не могу понять... Неужели можно вот так просто позволить ей умереть?

– А...
– Андрей сглотнул. Происходящее больше напоминало дурдом, чем мир теней. Хотя и в дурдоме он тоже не был. Пока.
– А что значит - полюбить?

– Вот уж этого я тебе объяснить не смогу...
– Ежик смотрела враждебно.
– Если только, а я на это очень надеюсь, тебе не надо уточнять, что никто не умолят тебя ее оплодотворить. Сиди, думай, время идет.