Ежик ушла в темноту, сунув в руки Андрею кубок. Он машинально глотнул и едва не поперхнулся пустотой. В сосуде бурлила непонятная жидкость без цвета и запаха, но губы ее не чувствовали. Огонек в плошке вдруг на секунду погас, потом опять загорелся ровно.

– Тебе повезло, - Андрею пришлось обернуться, чтобы увидеть следующую собеседницу, Блонди.
– Тебе разрешено полюбить ее. Это дорогого стоит.

– Кого ее? Я не знаю даже имени.

– Имя ты узнаешь потом, когда полюбишь, - Блонди не садилась, медленно потягивая из своего кубка.

– Как можно полюбить незнакомку?

– Только незнакомку и можно полюбить, - она фыркнула.
– Разве нет?.. Уж во всяком случае имя тебе пока ни к чему. Просто открой сердце, возьми ее за руку. Твой мир будет жить. Ты никогда не пожалеешь о своем решении, клянусь.

– Ты - клянешься?..

– Я просто знаю, - со значением сказала Блонди.
– Знаю, что ты не пожалеешь. Никогда.

– Но я не понимаю...
– Андрей яростно почесал затылок.
– Почему...

– Она идет.

Блонди исчезла. Андрей поискал в темноте ее мгновенно истаявший силуэт, потом медленно обернулся. Она стояла прямо перед ним, влажно блестели светло-карие глаза. Может быть, Андрей и сумел что-то сказать, но это было неважно, совершенно неважно. Эта женщина жаждала любви, и ничего больше. Она не требовала и не просила. Она звала, и более точного слова Андрей подобрать бы не смог.

Его обняли за шею, просто прижались щекой к щеке, как не делал никто, никогда в жизни. Нежность переполнила Андрея. Он чувствовал биение Ее сердца совсем рядом, ровное, но хрупкое, похожее этим на фантастическую вазу из горного хрусталя, которую никогда не смогли бы создать человеческие руки.

– Как тебя зовут?
– спросил Андрей, гладя по Ее спине так нежно, что чувствовал лишь мягкую ткань.
– Кого я полюблю?

– Зачем мне имя, если я одна?
– шопот возле самого уха.
– Еще ничего не случилось. Но если ты чувствуешь, что ты готов... Если ты решил... Я должна созвать Народец. Это быстро.

– Народец?
– он чуть прижал Ее, не отпуская.

– Так мы зовем себя. Я люблю тебя, и должна сказать об этом. Ты скажешь... Ты скажешь то, что захочешь. И твой мир будет жить.

– И ты?..

– И я. И ты.

Она просочилась между его пальцами, мелькнула в темноте Ее рука. Андрей услышал теперь и свое сердце, оно стучало в груди будто старый будильник в пустом ведре. Машинально вздернул левую руку - без четверти час. Значит, идут?.. Нет, кристалл не перебирает секунды, но теперь их уже двенадцать. Шли...

– Сговорились?
– это Толстуха.

– А что?
– чуть набычился Андрей.

– Да ничего, - она еще и семечки грызла.
– Отлично. Я и не сомневалась ни разу. Каким дураком надо быть, чтобы отказаться... Молодец.

Она крепко хлопнула его по плечу и побрела куда-то дальше. Андрей затряс головой, будто пытаясь что-то сбросить с себя, что-то липкое, опутавшее мозг... Все из-за этой толстой суки! Хоть бы Ежик появилась, она славная. А где кубок?.. Он пошарил руками внизу, и отыскал в траве волшебный сосуд.

– Выпью коньяку, - решил Андрей.
– Чтоб сказка стала былью. И за мир во всем мире еще. Во всех мирах.

Коньяк тоже оказался не из лучших, ожег горло, взорвался в желудке каплей напалма. Андрей сморщился, потянулся было за сигаретами, но не успел. Он не увидел Ее, а почувствовал. Пальцы, сжавшиеся на локте, заставили вздогнуть от чего-то, очень похожего на счастье.

– Почему ты такая? Почему я...

– Потому что я хочу любить тебя и люблю. Потому что ты - способен любить, - Она улыбнулась, но глаза, Ее удивительные глаза остались трогательно серьезны.
– Все уже собрались, идем. Встреча у Матери Огня.

Они быстро прошли по опустевшему, затихшему пространству, среди беспорядочно разбросанных светильников, каждый из которых, возможно, был для кого-то звездой. Но впереди их ждала звезда самая настоящая, яркая, воздух вокруг которой гудел от ее яркого, жадного горения. Заслонив глаза рукой, Андрей случайно взглянул вверх и отчетливо увидел россыпь светлячков. Млечный путь обрывался темнеющей линией чуть колышащейся травы, пахнуло сырой землей.

– Мы собрались здесь все, чтобы выслушать тебя, - громко сказали за спиной. Андрей оглянулся - перед Ней стояла Блонди, торжественная, величественная. Вокруг них он увидел сотни, а быть может и тысячи застывших женщин, от совсем девочек до иссохших старух, в самых разных нарядах.
– Ты обещала удивить Народец, и вот мы ждем.

– Пусть скажет наш гость, - Она смотрела под ноги, нежно улыбаясь.

– И пусть за нас выпьет, - встрял знакомый басок.
– Забыли традицию. Давай, за Народец. А потом - удиви нас. Покажи, что люди еще на что-то способны. Мы не верили подруге...

Когда Андрей поднял кубок, наступила полная, абсолютная тишина. Свежий ветерок коснулся холодком затылка, и тут же отпрянул. Все также опустив голову, Она чуть качнула ресницами. Пора. Слова пришли сами, слова о Людях, Любви, Народце... Но прежде надо исполнить традицию.