– Что - нет?
– озадачился Кей.
– Я никогда не был в Викенне, но уверен...

– Езжайте куда хотите, - объяснила девушка.
– Но вы хотели сказать "А еще я могу пойти в секретариат Университета и получить деньги на поездку". Я вам ответила: нет. Мы с отцом сами туда сходим. Да, папа?

– Нет, - профессор решил, что настала пора немного покапризничать. Ему не хотелось сейчас путешествовать по иллюзиям, Хлумиз предпочел бы вернуться в спальню.
– Пусть идет секретарь или дочь.

– То есть я?
– уточнила Агнеша.
– Тогда тебе надо написать записку, чтобы меня пропустили в Университет и чтобы выдали деньги. Сейчас я принесу бумагу.

Девушка уже вполне освоилась в доме. Пока Агнеша отсутствовала, поэт прикончил свою порцию и вспомнил о деле.

– Профессор, вам понравился мой амулет?

– Вот как?
– озадачился Хлумиз, принимаясь за чай.

– Я имею в виду ту веревку, веревку повешенного. Она настоящая! А тот парень, что на орка смахивает, сказал, что ей вообще цены нет! Вы помните?

– Ммм...
– Профессор почти не помнил вчерашнего вечера.

– Пишите!
– вернулась Агнеша.
– "Доверяю сим..." и так далее. Только поскольку меня еще не знают в Университете, пишите лучше не "моей дочери Агнеше Хлумиз", а "предъявителю сего, девушке в клетчатой юбке". Я заметила, что в Ульшане не в моде клетчатое, - пояснила Агнеша для скептически поджавшего губы Кея.
– Так что не перепутают.

Профессор, чувствующий легкую усталость, припомнил, как писал когда-то подобные же иллюзии строк на иллюзии бумаги и изобразил несколько слов. Чтобы Вселенная поняла, что ему хочется побыть одному, он указал не "предъявителя", а "предъявителей", "одна в клетчатой юбке и один в рваном плаще". Потом решительно допил чай, нашарил верную иллюзию трости и заковылял к лестнице.

– Ну что это, отец?..
– сморщилась Агнеша, прочитав текст.

– Я хочу еще немного поспать, я заслужил!
– проворчал профессор.
– О, Вселенная, будь милосердна...

– Идем!
– приказала девушка секретарю и тот, поняв, что в дом еще удастся вернуться, послушно поплелся за ней.

В Университет охранники из числа невыспавшихся, похмельных студентов их пускать сперва не хотели. Они понятия не имели, каков почерк у любимого профессора Хлумиза, а вот "Положение" Магистрата даровало Университету полную автономность от нелюдей, женщин, детей и "всяких прочих". Нелюди, впрочем, в последние годы бывали за оградой все чаще. Относительно женщин правила тоже не слишком свято соблюдались, но то ночью, в кампусах... Однако Агнеше, несмотря на немодную юбку, удалось все же произвести на молодых людей приятное впечатление, которое не смогли испортить даже поэтические импровизации Римти.

Добравшись до маленького домика, в котором размещался секретариат, посланцы профессора едва не столкнулись с двумя выходящими оттуда господами. Один из них был тщедушен и лыс, что сразу бросалось в глаза, потому что шляпу он нес в руках. Второй, которому этот знак почтения и был адресован, выглядел бы чистым эльфом, не будь его уши вполне человеческой формы. Статный, остроглазый, с длинными светлыми волосами, спадающими на плечи из-под шляпы, он кинул на встречных быстрый подозрительный взгляд.

– Что это значит, Спенсо?

– Я сейчас разберусь...
– склонился лысый профессор в поклоне и коршуном кинулся на гостей.
– Госпожа! Кто вас пропустил в городок! А вы, сударь, кто?!

Пока Агнеша показывала геометру записку Хлумиза и отвечала на его дотошные вопросы - Спенсо никогда не слыхал о дочери профессора - Кей Римти с интересом разглядывал полуэльфа. Тому этот интерес не понравился, незнакомец отвернулся. Тогда поэт посмотрел через его плечо и увидел еще один выход из университетского городка, а сразу за воротами, лишь для виду охраняемыми притихшими студентами, оказалось около трех десятков эльфов. Самых настоящих, с острыми ушами и луками на плече.

Воспоминание о ночном кошмаре будто провело холодными коготками по сердцу Кея. Эльфы - не гномы и не орки, связываться с людьми не просто не любят, а считают это недостойным. И все же вокруг Ульшана бродят целые отряды бессмертных лучников, а эти, похоже, ждут начальника. Кто же может себе позволить иметь телохранителей-эльфов? Разве что герцог Истиенский... Когда Спенсо наконец отвязался от Агнеши, поэт в возбуждении поделился с ней своим открытием.

– Станет герцог расхаживать по Университету, оставив охрану за оградой!
– не поверила ему Агнеша.
– Хотя вы правы, господин секретарь, птицы тут летают важные.

Впрочем, очень скоро они узнали все наверняка. Маленький человечек со злым лицом, скупо отсыпавший им в секретариате монет для профессора Хлумиза, оттаял под взглядом Агнеши.

– Это сам Ираклиаз!
– восторженным шепотом сообщил он.
– Заехал ненадолго передать денежные средства от Его Светлости и ознакомиться со списком студентов.

– Ираклиаз!
– расширила глаза Агнеша.

– Ираклиаз!
– понимающе закивал Кей и тоже расширил глаза.
– А это кто?

– Маг, - уточнила девушка.
– Личный маг герцога.