– Клянусь, Важель, если ты сумеешь подстроить нам ловушку, и из нее выберется хоть один из нас, он найдет твою семью, твоих друзей, и отведет их к Повелителю, - на всякий случай, в тщетной надежде напугать атамана сказал сотник.
– Клянусь городом Чивья и кровью сородичей, клянусь перед лицом степи и гор и этого леса.

– Не слышал раньше о такой клятве, - пробурчал Важель.

– И не услышишь больше. Только помни о ней - или ты придешь к восьмилапым, или твои родные и друзья.

Какой ловушки боялся сотник? Он и сам не знал, но находились они в местности, прекрасно известной джету. Может быть, он крикнет, проходя под гнездом каких-нибудь насекомых и вызовет их нападение? Может быть, сумеет каким-то образом привлечь внимание смертоносцев, пролетающих в небе?

"Не довести," - угрюмо решил Олаф.
– "Нечего тянуть, надо в конце дня отойти подальше в лес и там поработать с атаманом. Узнать: еще раз про яд - вдруг Сильда соврала, про колдунов, как они их заговаривают, и побольше всего о расположении городов смертоносцев. И численность джетов... И..."

– Что?
– погруженный в свои мысли, сотник не слышал оклика стражника.

– Почва болотистая и под уклон, - повторил хажец.
– Важель, куда мы идем?

– Откуда мне знать?
– ухмыльнулся джет.
– Вы идете, не я.

Люсьен был прав, все шло к тому, что спутники угодят в болото. Если оно тянется далеко в сторону от озера, то обход займет несколько дней очень дорогого времени. Ведь джеты собираются напасть на лагерь чивийцев...

– Важель, там болото?
– Олаф стиснул пальцы.

– Ты же сам говорил...
– прохрипел, сгибаясь от боли атаман, - Бестолку пытать, если не можешь проверить...

– Я скоро узнаю, есть ли там болото.

– Есть...

– Широкое?

– Широкое...

– Правда ли?
– Олаф отпустил джета.
– Ты не солгал?

– Нет, широкое, непроходимое болото.

– Еще раз подумай, - сотник не на шутку вдавил кончики пальцев в запястья Важеля, отыскивая нервные окончания.
– Хорошо подумай, Важель.

– Можно, можно пройти!
– от боли атаман упал на колени.

Олаф отпустил его и Важель тихо рассмеялся. Выглядело это очень странно, если учесть крупные слезы, блестевшие на щеках здоровенного джета.

– Бесполезно, - вздохнул Люсьен.

– Ну, не совсем бесполезно, - заступился Олаф за многократно испытанный метод допроса.
– Времени на это много уходит. По-хорошему, надо хотя бы день и ночь на предварительные упражнения, чтобы дошел. Да без сна, и воды поменьше. Вот когда поплывет, тогда и надо спрашивать. Все подряд: хочет ли спать, зовут ли его Важелем, широко ли болото...

– Да ты мастер, - подал голос Важель.
– Видать, частенько для раскоряк старался?

– Чаще, чем ты думаешь. Но не только для раскоряк. Я это к тому говорю, Люсьен, что времени у нас нет. Давай идти вперед половину дня, а если не успеем выйти из болота - повернем.

– В болоте и днем такие твари попадаются, - передернул плечами горец.
– Отец мне рассказывал про северные болота, возле Ужжутака...

– А что делать?
– вздохнул сотник.
– Правда, если придется поворачивать как раз тогда, когда оно вот-вот кончится, еще больше времени потеряем... Можем не успеть найти Зижду с отрядом, перебьют их джеты. Был бы обход недалек... Да ведь он не скажет, - Олаф пнул атамана ногой по ребрам.
– Придется, наверное, идти.

– Пропадем все, - через силу выдавил из себя Важель.
– Раскоряка вас забери, не хочу в болоте дохнуть. Сороконожки там с гусеницу толщиной.

– И что же?

– Покажу обход... Недалеко здесь, только день потеряете.

Люсьен с сомнением покосился на сотника, тот счастливо улыбался.

– Наконец-то! Идем вперед, дружище, болото неширокое. Никогда не поверю, чтобы атаман нам добра пожелал. Зато как попался!

– Ах ты гадина!
– Важель не выдержал и попытался уперевшись головой в землю лягнуть сотника.
– Выкормыш раскорячий!

– Успокойся, с кем не бывает, - Олаф легко уклонился.
– Вставай, а то опять плакать будешь.

Болота впереди просто напросто не оказалось. Точнее, его отделяла от озера широкая перемычка, с влажной, густо заросшей кустарником почвой. Чавкая по ней сапогами, путники шли даже еще быстрее, чем по лесу - крупных хищников и паутин, которые требовалось бы обходить, не встретилось. В одном месте кусты вдруг расступились и слева открылось озеро.

– Ах ты ж...
– Люсьен неловко повернулся, скользя на мокрой глине, и сбил Важеля, повалил его на землю.

Олаф помог оттащить пленного назад и только тогда спросил, что случилось.

– Ладья там, - признался стражник.
– Как-то так неожиданно все вышло... Надо Важелю рот заткнуть.

– Не услышат, - вздохнул атаман. Стражника поразило его счастливое лицо.
– Моя ладья. Отбились, значит, ушли от раскоряк.

Сотник осторожно раздвинул кусты. Вспорхнула стая бестолковых навозных мух, кто-то с шумом плюхнулся в воду. Олаф поспешил отпустить ветви, но успел разглядеть ладью, примерно в полете стрелы от берега.