– Хвостатый камень, - скептически повторил Люсьен.

– Часть людей, - продолжал Олаф, - улетела туда, на звезды. На какую-то из них.

– Почему не на солнце? Оно ближе.

– Верно... Не знаю, почему, - признался сотник.
– Может быть, не на каждой звезде можно жить. Теперь они там, наверху. Смотрят на нас.

Люсьен покрутил головой, словно отыскивая в ночном небе людей. Старые страхи паука Чернолапа проснулись где-то далеко, у самого сердца, зазнобили.

– Ерунда.

– Я вот думаю, - продолжил Олаф, - а что, если они вернутся? На своих кораблях, с могучим оружием, наверняка ядовитым. Ведь они захотят вернуть землю себе. На чьей ты будешь стороне в той войне?

– На стороне Повелителя, конечно. А ты?!

– Я тоже, - вздохнул сотник.
– Честь превыше всего. Но тогда ведь не придется нам полетать на этих чудо-кораблях, понимаешь?

– Обойдемся как-нибудь.

– Я летал на стрекозе. То есть под стрекозой... Чудесное ощущение, Люсьен.

– Ты вот недавно снова полетал, - стражнику надоел этот разговор.
– И, видать, плохо приземлился. Перестань, а то я больше с тобой никуда не пойду.

– Как же так? Ты должен все знать, ты ведь разведчик королевы Тулпан.

Стражник в ответ только тихо рассмеялся.

– Что смешного? Разве не так?

– Так. Только я не только разведчик, а еще и телохранитель. Угадай, кого Тулпан поручила мне охранять.

– Не собираюсь угадывать, - Олаф даже натужно зевнул.
– И вообще, ты скверно справляешься с обязанностями. Когда к костру пришли джеты, ты первым куда-то убежал.

– И вернулся, потому что ты не успел. Вот ты бы за мной не вернулся.

– Действительно...

Олаф задумался. Странно все получается - такой простой человек, как Люсьен, совершенно не стремящийся что-нибудь понять или узнать, куда больше способен на поступок честный и смелый, чем умники. Сотник не вернулся бы. Если нет надежды отбить друга с боем, надо идти за помощью, это так ясно. А стражник вышел из темноты просто потому, что его королева приказала ему быть рядом с Олафом.

Конечно, не было более известного своими подвигами человека в Чивья, чем Олаф-сотник. Но по сути говоря, геройствовали такие люди, как Люсьен, сотник только водил их по Степи, и следил, чтобы они всегда возвращались с победой. Очень много раз, выбирая между славной гибелью и вполне трусливым отступлением, он всегда выбирал второе. Вот только похвастаться, что гнал Олафа по степи, никто из повстанцев не мог: каратели всегда возвращались в тот момент, когда враги этого менее всего ждали. И наиболее удачные из облав были в то же время наиболее подлыми. Что может быть лучше, чем захватить врага на переправе и перестрелять поклонников Фольша из луков?

Олаф заставил себя остановиться. Может, он и правда слишком сильно ударился головой? Лучше подумать о деле.

– Сколько в Хаже поселков, я забыл?

– Пять, по числу перевалов. А что, уже готовишься вступать во владение?
– Люсьен захихикал.

– В общем, да... У меня, видишь ли, нет опыта. Что делают короли?

– В Хаже? Охотятся на скалистых скорпионов, когда их много разводится. На моей памяти - единственно полезное дело. Но ты в Джемме меня уговаривал не спешить, а сам? Королева Тулпан за горами, и попасть на ту сторону можно будет только весной. А зима у нас будет нелегкая, даже если доберемся до своих. Смертоносцы не могут больше оставаться на севере, верно? Они вынуждены идти в этот Темьен.

– Темьен, или Тчалка, как говорят местные восьмилапые. Значит, нам тоже следует говорить Тчалка, - напомнил сотник.
– Кажется, светает. С рассветом муравьи выглянут наружу.

– В это время года - нет, - Люсьен встал и поприседал, согреваясь.
– Понежатся, пока солнце не взойдет повыше. Но для нас это самое хорошее время, сможем идти быстро. Как далеко ты хочешь уйти от берега?

– Это не играет большой роли, джеты знают лес, и если найдут наши следы - догонят. Просто постараемся, чтобы с ладей нас не приметили, - Олаф тоже поднялся, потрогал больное ухо.
– Ты небось рад, что у тебя будет полуглухой король?.. Слушай за двоих. Джетов надо заметить первыми, все-таки у нас полтора десятка стрел. Лук, правда, один. Ты хорошо стреляешь?

– Оставь у себя, - предложил Люсьен.

Они зашагали по все еще темному лесу, но слегка подсвечиваемому откуда-то с бледнеющего неба лесу. Теперь силуэтов хищников стало меньше - воины не принимали больше за них коконы, кусты и густые кроны деревьев.

К середине дня им удалось преодолеть куда большее расстояние, чем рассчитывал Олаф. Лес оказался сухим и довольно дружелюбным, по крайней мере на них ни разу не напали. Лишь шанты, небольшие пауки, выскочили навстречу, желая отогнать чужаков от гнезда, и сразу ушли, едва люди пошли в другом направлении. По расчетам сотника, друзья уже миновали Джемму и оказались севернее, что затрудняло их поимку.

– Жук-олень!
– показал Люсьен на крупного, со степного скорпиона размером жука, чью голову увенчивали рога странной формы.

– Он опасен?
– сотник на всякий случай забрал в сторону.

– Нет, травоядный. Может потоптать, боднуть, но в деревьях мы от него скроемся. У нас в горах их всех перебили, мясо вкусное.

– Вот, чем должны были бы заниматься ваши короли, - заметил Олаф.
– Охранять от вас вкусное мясо. Понимаю твой намек, вот только как его убить?

– А стрелы!