— Но, знаешь… всем, кто будут участвовать в сегодняшнем сражении, страшно, все хотят убежать. Но, несмотря на страх, они согласились присоединиться. И это потому, что лидер и Кирито… потому что два сильнейших человека в этом мире их поведут… я так думаю… я знаю, ты не любишь, когда на тебе груз ответственности. Но я надеюсь, что ты попробуешь, хотя бы один этот раз, не только ради них, но и ради нас… чтобы мы могли вернуться в реальный мир, чтобы там могли встретиться снова; надеюсь, мы вдвоем попробуем сделать все, что в наших силах.

Я поднял правую руку и мягко сжал ладонь Асуны. Из самых глубин моего сердца потоком изливалось чувство: я не хотел ее потерять.

— …Прости… я поддался слабости немного. По правде, мне очень хочется просто взять и сбежать вдвоем с тобой. Я не хочу, чтобы ты умерла, и сам не хочу умирать. Мы и не должны…

Не отрывая взгляда о глаз Асуны, я продолжал говорить.

— Не сможем вернуться в реальный мир — ну и ладно… Я хочу и дальше жить с тобой в той лесной хибаре. Вдвоем… навсегда…

Асуна схватилась за грудь свободной рукой. Она закрыла глаза и нахмурилась, слово пытаясь вытерпеть какую-то боль. Затем ее губы изогнулись в печальной улыбке.

— Да… это правда как сон… здорово было бы, если бы мы могли так… каждый день быть вместе… всегда…

Она вдруг замолчала и закусила губу, словно отпуская на волю несбыточное желание. Затем, открыв глаза, она глянула на меня серьезно.

— Кирито, ты думал когда-нибудь об этом?.. Ну, о том, что сейчас происходит с нашими настоящими телами?

От этого внезапного вопроса у меня язык прилип к небу. Такой вопрос, наверно, каждый игрок себе задавал. Но поскольку связаться с внешним миром было невозможно, то и раздумывать на эту тему смысла не имело. Все боялись, но этого вопроса избегали.

— Ты помнишь? Что сказал тот человек… Каяба Акихико в начале игры. Он сказал, что нейрошлем можно отключать на два часа. Но это было для того…

— …чтобы переправить наши тела в подходящие медицинские учреждения… — пробормотал я, и Асуна кивнула.

— А через несколько дней мы все где-то на час отрубились, помнишь?

Да, что-то подобное было. Я смотрел на предупреждение о дисконнекте и тревожился, не убьет ли меня нейрошлем через два часа.

— Думаю, тогда нас всех развезли по больницам. В обычном доме невозможно ухаживать за коматозником в течение нескольких лет. Скорее всего, нас перевезли в больницы, а потом подключили обратно…

— …Ага, наверно, ты права…

— Если наши тела просто лежат в кроватях, к ним подведена уйма проводочков, которые только и держат нас в живых… вряд ли наши тела будут в безопасности всегда.

Внезапно меня охватил страх, что вдруг мое тело уже начало распадаться; я обнял Асуну, чтобы убедиться, что мы существуем.

— Иными словами… сможем мы пройти игру или не сможем… нам все равно отпущено ограниченное время…

— …И это время для разных людей будет разным… Разговоры о той стороне здесь табу, и я это ни с кем не обсуждала… но ты — другое дело. Я… я хочу прожить жизнь рядом с тобой. Хочу встречаться с тобой по-настоящему, выйти за тебя по-настоящему и вместе состариться. Поэтому… поэтому…

Продолжать Асуна не могла. Она зарылась лицом в мою грудь и не стала сдерживать слезы. Я медленно погладил ее по спине, чтобы ей было легче закончить фразу.

— …поэтому… у нас нет выбора, мы должны драться…

По правде сказать, мои страхи никуда не делись. Но как я мог сдаться теперь, когда Асуна делала все, чтобы открыть перед нами будущее, отчаянно стараясь при этом не свалиться без сил?

Все будет хорошо — все обязательно будет хорошо. Пока мы с ней вместе, все обязательно…

Я сжал руки и крепко-крепко обнял Асуну, пытаясь вычистить зловещее предчувствие, не дать ему завладеть мной.

На площади у Портала в Коллинии, на 75 уровне, собралась компания явно высокоуровневых игроков; я понял, что это и есть антибоссовая партия. Когда мы с Асуной вышли из врат и направились в их сторону, они все замолчали и стали кидать на нас напряженные взгляды. Кое-кто даже отдал салют гильдии.

От удивления я застыл на месте. Асуна же отдала ответный салют, после чего пихнула меня локтем в бок.