– А вдруг хватит дури с зажигалками..?

Послышались крики:

– Эй, топ-менеджеры, вы здесь?

Сергеич вознамерился было что-то ответить, но я бесцеремонно схватил его за руку чуть повыше локтя, приложив палец к губам, и прошептал:

– Тоже умничать будем?

Наверху не унимались:

– Мы вас выкурим - выползайте из своего пентхауса по-хорошему. Подпишете коллективный договор и пойдёте на все четыре стороны!

Босс стоял, понуро опустив плечи, вслушиваясь в голоса и нервно поглаживая пальцами скуденькую бороденку.

– Может, подпишете? – с надеждой спросил я: мне-то с чего тут томиться?

Он молча показал жестом на правый рукав канализационного прохода, и мы двинулись дальше. Выбранный тюбинг вскоре привел нас к небольшой площадке, в центре которой накрененная лестница поднималась к очередному люку.

– Ты не знаешь, где мы?
– спросил он.

– Думаю, что отмахали метров сто уже от котельной, - ответил я, вглядываясь в потолок.
– Я посвечу, а вы приложите ухо к крышке - может, услышим что-нибудь.

– Ну ты, Афеноген, придумал! Ты ж легче, посмотри на перекладины, - он потрогал влажный металл, покрытый ржавчиной, - меня могут и не выдержать.

– Меня, значит, выдержат, - проворчал я, пробуя ногой нижнюю ступеньку.

– Тебя ловить легче. Давай, я поддержу!

Я с опаской начал медленно подниматься вверх. Перекладины лестницы недружелюбно скрежетали, и на самом верху, опасаясь слететь, я сподобился всё-таки приложить ухо к чугуну. С полминуты вслушивался, а потом объявил:

– Тихо, как в могиле.

– Сплюнь.

– Может, просто не слыхать ничего?

– Да этот чугунный диск над твоей башкой - как локатор в небе: всё должен принимать и отражать, даже налогового инспектора.

Я помолчал, раздумывая, затем сказал:

– Подождать нужно. Сейчас около десяти вечера, должно быть. Там, наверху, уже похолодало, так чего нам вообще туда выползать?

– Так на базу надо, там же и жрачка, и манатки все...

– На манатки наши никто и не позарится.

Я попробовал неуклюже, плечом, приподнять крышку, но сил уже оказалось маловато для такой затеи, и я спустился вниз. Оглядевшись, я обнаружил у стены сваленные в кучу алюминиевые и фанерные коробки из-под каких-то деталей: видимо, недавно в этом тюбинге что-то ремонтировали и, как всегда, оставили после себя реквизит. Мы перевернули несколько ящиков, смастерив своеобразные кресла, наподобие шезлонгов, и растянулись на них, разминая уставшие ноги.

– Отдохнем маленько, и двинем дальше, - заверил я сам себя.

Свеча мерно горела на полу между нами, отбрасывая на стены причудливые тени.

– Вы сами-то как на помойке очутились? – спросил я.

– А как мы все сюда попали? Кого водка, кого жадность, кого что...

– Жадность-то при чем тут?

– Была у меня хижина ледяная, а во снах мерещилась лубяная. Залез в политику, чтоб сподручнее мечталось, а там… чем выше лезешь – тем круче полёт вниз.

– Да-а, не повезло.

– В последнее время в тюрьму часто хотелось, по зиме особенно.

Я взглянул на него с интересом:

– И как - получалось?

– Не-е, в самый последний момент юристы по рукам били: ты, говорят, дурак, что собрался делать? И всё, на месяц успокаиваюсь. Потом опять то же самое, и так лет пять.

– Ё-ё, - протянул я, - Афеноген столько не выдержит.

– А куда ты денешься? – усмехнулся он.
– Я тоже поначалу думал, что не выдержу и месяц, а потом...
– он махнул рукой и тихо вздохнул.

На потолке капля конденсата вознамерилась оторваться от поверхности и устремиться вниз, прямо к моему лицу. Я закрыл глаза и напряг изнутри своё зрение, пытаясь сквозь веки уловить очертания этой капли, заставить её замереть, в то же время ожидая ощутить на своём лбу легкий "чпок" от её прикосновения, но ничего не происходило. Помолчав минуту, я произнес:

– Сергей Сергеевич, а вы не переживайте особо-то: сядете ещё – какие ваши годы!

– Да я привык уже, чего тут переживать? У меня тут, кстати, от батона немного осталось, - добавил он и достал из кармана куртки кусок батона, завернутый в целлофановый пакетик, - перекусим, может?

– Давайте, - с благодарностью согласился я: не такой уж он, в конце концов, и лиходей, наш босс, как его рисуют там, наверху.

Батон пах выпечкой и карманами акционера, но всё равно его мякоть приятно было ощутить во рту, тем более в контрасте с окружающей плесенью.