– Поторапливайтесь! – орал на них какой-то полковник. – Приведите в порядок становую жилу, силы преисподние вас побери! Как я могу подбросить подкрепления на фронот, когда жила взорвана?

Он притопнул каблуком и по щиколотку ушел в грязь.

– Пешком? – крикнул Теальдо, уверенный, что ливень скроет его.

И действительно – полковник резко обернулся на обидный оклик, но не смог выделить кричавшего из череды смутных, оплывающих под дождем теней.

В любом случае, офицера больше интересовали чародеи, а тех – его дурацкие приказы.

– Ваше превосходительство, – бросил старший чародей, – ядро, которым клятые ункеры подорвали становую жилу, сработало слишком хорошо. Мы не сможем ввести линию в строй в ближайшее время. Она не рассчитана на то, чтобы поглощать заклятия такой мощности! Кроме того, ункеры заклинают свои жилы иными чарами да вдобавок сделали все, чтобы затуманить их природу. В общем, в воздух вы подниметесь еще не скоро.

– А точнее? – проскрежетал полковник.

Чародеи перебросились парой фраз.

– Сутки, – заявил старший. – Это в лучшем случае. Может, двое.

– Двое суток?! – взвыл полковник.

Он размахивал руками, топал ногами, изрыгал сумасбродные проклятия – в общем, вел себя, как любой альгарвеец на его месте, но все это не помогло ему нимало. Чародеям, находившимся в его подчинении, приходилось успокаивать командира, вместо того чтобы высказать свое нелицеприятное о нем мнение, – а Теальдо уверен был, что на их месте ничего хорошего о полковнике не подумал бы.

– Пошли! – крикнул солдатам Галафроне. – Они, может, и застряли, а мы еще нет… пока.

Пехотинцы двинулись дальше, оставив за спиной сошедший с жилы состав. Еще через милю-другую дорога окончательно превратилась во взбаламученное болото. Теальдо обнаружил, что по обочинам двигаться и вправду легче – не то чтобы легко и приятно, но легче.

– Впереди еще кто-то застрял, – предрек Тразоне. – Вот посмотришь. Скоро увидим.

Здоровяк оказался неплохим прорицателем – идти пришлось недолго. Посреди дороги увязли в жидкой грязи по брюхо шесть бегемотов.

– Ура, – кисло промолвил Теальдо. – Сначала после них дорогу развезло, а теперь они сами застряли.

– Этак они вовсе в грязи утопнут, – заметил Тразоне.

Один из увязших бегемотов, очевидно, подумал так же – зверь поднял башку и громко, испуганно взревел. Ноги-столбы взбивали грязь, но все попытки освободиться приводили к тому, что зверь вязнул еще глубже.

– Ну, лапочка моя, лапочка…

Один из погонщиков ковылял по грязи вокруг чудовища, пытаясь, как мог, успокоить зверя. Теальдо не поменялся бы с ним местами за все сокровища мира. Экипажи бегемотов уже сделали все, что могли, чтобы облегчить груз, сняли не только ядрометы и станковые жезлы, но даже кольчужные попоны, но, сколько мог судить солдат, это не помогло.

Через поле проскакал отряд кавалерии: земля, не перемешанная с дождевой водой тяжкой поступью бегемотов, держала их вес лучше, чем предполагаемая дорога. Команда головного бегемота натянула на своего зверя канатную петлю, всадники перепрягли коней в упряжку.

– Как думаешь, вытащат? – полюбопытствовал Теальдо.

– Если нет, замучаются зазря, – ответил Тразоне.

Теальдо понятия не имел, каким образом полагается вытаскивать бегемота из болота при помощи веревочной петли и палки, но экипажи гигантских чудовищ взялись за дело деловито и обыденно, словно занятие было для них совершенно житейское – будто костер разводили.

– Взялись! – крикнул погонщик кавалеристам.

Кони рвались из упряжи, но туша чудовища не сдвинулась ни на шаг.

– Взялись!

Вторая попытка тоже успехом не увенчалась. Погонщик в отчаянии всплеснул руками. Потом взгляд его упал на ковыляющую мимо роту капитана Галафроне.

– Не пособите, парни? – спросил – верней сказать, взмолился он.

Если бы погонщик попытался распоряжаться подчиненными капитана, Галафроне, без сомнения, послал бы его к силам преисподним. А так капитан промолвил только: «Да придется», – и приказал браться за канаты.

Когда к усилиям упряжных коней прибавились потуги доброй роты пехотинцев, туша бегемота начала понемногу подниматься из вязкой грязи. Экипажи от восторга до хрипоты доорались, после чего сняли с головного бегемота петлю и намотали канат на следующего, чтобы вытащить и его.

На то, чтобы высвободить из грязи всех шестерых зверей, ушел весь день. К тому времени, когда прохудившееся небо потемнело, Теальдо устал больше, чем после самой страшной битвы. Сил не хватило даже поесть. Солдат закутался в одеяло, отполз подальше от обочины и заснул как убитый.