– Вот, держи, – выпалил он. – Жаль, не могу дать больше. Мне от тебя ничего не надо.

Это была не совсем правда, но так оно прозвучало понятней.

Девушка уставилась на мелкие сребреники, потом резко отвернулась.

– Будь ты проклят, – выдавила она. – Я думала, что уже разучилась плакать после всего, что пережила. Уходи, Леофсиг, – нет, она не забыла его имени, – и если смилостивятся силы горние, мы не свидимся больше.

Он отчаянно хотел помочь ей чем-то большим, нежели пара монет, но даже ради спасения жизни не придумал бы – чем. Оставалось только бесславно скрыться и не оборачиваться больше – чтобы не увидеть, как Долдасаи предлагает свое тело другому фортвежцу, готовому расстаться с несколькими сребрениками за пару минут удовольствия.

– Быстро ты сегодня вернулся,– заметила Эльфрида, отпирая дверь.

– Да…

Леофсигу не хотелось рассказывать матери, что он бежал от Долдасаи так же позорно, как фортвежская армия – от альгарвейцев.

– Ну да. – К его облегчению, мать не уловила фальши в голосе. – У тебя еще будет время ополоснуться, – это значило, что, несмотря на ливень, от него до сих пор несло потом, – и выпить глоток вина перед ужином. Конберга даже купила где-то мяса дл бобовой похлебки.

– Какое мясо? – подозрительно осведомился Леофсиг. – Кролик с крыши?

Эльфрида покачала головой.

– Мясник уверяет, будто баранина, но по-моему, козлятина, да такая старая – который час тушится, а все как подметка. Но лучше жесткое мясо, чем никакого.

Поспорить с этим Леофсиг не мог, но подумал про себя: сколько же месяцев не видывали мяса родные Долдасаи? Его семья переживала тяжелые времена. Ее семья пережила катастрофу. Юноша сдернул полотенке с вешалки и пошел к себе, чтобы ополоснуться из кувшина над тазиком – не баня, понятное дело, но тоже лучше, чем ничего.

Эалстан поднял голову от учебника: в кои-то веки это был не отцовский задачник, а хрестоматия по литературе.

– Что такой кислый? – спросил он старшего брата.

– Правда? – пробормотал Леофсиг, обливаясь водой.

– Ну да, – отозвался Эалстан. – С чего бы?

– Ты правда хочешь знать? – Леофсиг призадумался. Но братишка уже не маленький… – Я тебе расскажу. По дороге домой я столкнулся с дочерью Даукантиса – помнишь, торговец оливковым маслом? – И он коротко пересказал историю Долдасаи.

Эалстан поцокал языком.

– Сурово, – заметил он. – Я слышал такие истории, но чтобы про знакомых – никогда. Ты бы отцу рассказал. Если кто и сможет им помочь, так это он.

– Угу, – буркнул Леофсиг сквозь полотенце, которым вытирал волосы, и, опустив руки, глянул на брата: – Знаешь, а это хорошая мысль. Ты взрослеешь быстрей, чем я думал.

– Жизнь под рыжиками сказывается. Тут быстро плавать научишься… или утопят, как наших кауниан, – отозвался Эалстан. – Ты видел эти новые плакаты «Вступайте в бригаду Плегмунда» – или как там она у альгарвейцев называется?

– Заметил, конечно. Трудно не заметить – ими весь город обклеен, – отозвался Леофсиг. – Экая дрянь!

– Вот и я так думаю. А Сидрок твердит, что готов туда записаться. – Эалстан вскинул руку, прежде чем Леофсиг взорвется, как ядро. – По-моему, он не Мезенцио в любви признается. Мне кажется, он просто мечтает куда-нибудь пойти и кого-нибудь убить. А тут такой случай подворачивается!

– И что сказали об этом отец и дядя Хенгист? – поинтересовался старший брат.

– Дядя Хенгист как раз на него орал, когда ты пришел, – ответил Эалстан. – Он уверен, что Сидрок ума лишился. Папа молчит; может, он считает, что Сидрок – дядина забота?

– А может, стоит отпустить дурака в бригаду изменников? – обронил Леофсиг с такой леденящей душу практичностью, что сам испугался. – Если он уедет брать приступом Котбус, то не сможет выдать альгарвейским жандармам, что я сбежал из лагеря для военнопленных.

Эалстан глянул на него с ужасом, но, прежде чем Лефсиг успел ответить, в комнату из дворика заглянула Конберга и крикнула: «Ужин готов!» Младший брат побежал в столовую. На лице его читалось неприкрытое облегчение. Леофсиг, следуя за ним, тоже порадовался про себя, что беседа их прервалась так удачно.

Мясо в похлебке не имело к баранине никакого касательства – это Леофсиг понял после первого куска. Козлятина – может быть, но с тем же успехом это могло оказаться мясо мула, верблюда или бегемота. Тухлятинкой не подванивало; в армии, а потом в лагере Леофсигу не раз приходилось впихивать в себя подгнившие куски. Предложить такой кусок Фельгильде в роскошном ресторане Леофсиг не рискнул бы, но чтобы набить присохший к хребту желудок, оно сгодилось.

Юноша то и дело поглядывал на Сидрока, но тот был поглощен едой не меньше самого Леофсига. Он никак не мог решить, взаправду ли готов отправить двоюродного брата в бригаду Плегмунда. В конце концов, если Сидрок поступит туда по доброй воле, это же так скверно…