Шрифт:
Бёркетт встал.
– а толку-то, к чертям собачьим? вы все, парни, одинаковы! вам хорошая литература ни к чему! всему миру ни к чему НАСТОЯЩАЯ литература! да вы человека от мухи навозной отличить не сможете! потому что вы – дохлятина! ДОХЛЯТИНА, слышал? ВЫ ВСЕ, ПИЗДЮКИ, – ДОХЛЯТИНА! ИДИТЕ НА ХУЙ! ИДИТЕ НА ХУЙ! ИДИТЕ НА ХУЙ!
ИДИТЕ НА ХУЙ!
Бёркетт швырнул тлевшую сигарету на ковер, развернулся, подошел к двери, ГРОХНУЛ ею и исчез.
Генри Мэйсон поднялся, подобрал сигарету, положил ее в пепельницу, сел, зажег свою. с такой работой хрена лысого бросишь курить, подумал он. он откинулся на спинку кресла и затянулся: так радостно, что Бёркетт ушел, такие люди просто опасны – абсолютно безумны и злобны – особенно те, кто всегда пишут о ЛЮБВИ, или СЕКСЕ, или УЛУЧШЕНИИ МИРА. господи, господи. он выдохнул. задребезжал интерком.
он снял трубку.
– к вам некий мистер Эйнсуорт Хокли?
– чего ему надо? мы же отправили ему чек за ЗУД В ЯЙЦАХ И АТАСЫ В ОБЩАГЕ.
– он говорит, что у него есть новый рассказ.
– прекрасно. скажи ему, чтобы оставил у тебя.
– он говорит, что еще не написал его.
– ладно, пусть план оставит. я посмотрю.
– он говорит, что у него нет плана.
– так чего ж ему тогда надо?
– он хочет поговорить с вами лично.
– и ты не можешь от него отделаться?
– нет, он только таращится на мои ноги и скалится.
– так одерни же юбку, ради Христа!
– она слишком короткая.
– ладно. зови.
вошел Эйнсуорт Хокли.
– присаживайтесь, – сказал Мэйсон.
Хокли присел. затем подскочил. зажег сигару. Хокли носил с собой десятки сигар.
он боялся стать гомосексуалистом. то есть, он не знал, гомосексуалист он или нет, а поэтому постоянно курил сигары, считая, что это – по-мужски и динамично, но все равно сомневался, в каком он лагере. ему казалось, что женщины ему тоже нравятся. такая неразбериха.
– послушайте, – сказал Хокли. – я только что сосал 36-дюймовый ХУЙ!
гигантский!
– послушайте вы, Хокли, мы тут делом занимаемся. я только что от одного психа избавился. вам чего от меня надо?
– я хочу у вас отсосать ХУЙ у вас, чувак! ВОТ чего я хочу!
– я бы воздержался.
в комнате уже висел толстый слой сигарного смога. пыхал Хокли что надо. он вскочил с кресла. походил вокруг. сел. вскочил с кресла. походил вокруг.
– я, наверное, схожу с ума, – сказал Эйнсуорт Хокли. – я постоянно думаю о хуе. я раньше жил с этим 14-летним пареньком. огромный ХУЙ! господи. ОГРОМНЫЙ!
он однажды его прямо у меня перед носом отбил, никогда этого не забуду! а когда я учился в колледже, там все эти парни по раздевалке ходили, типа крутые такие, знаете? а у одного ЯЙЦА висели до самых КОЛЕН! мы, бывало, звали его ВОЛЕЙБОЛИСТ ГАРРИ. так вот, когда ВОЛЕЙБОЛИСТ ГАРРИ кончал, крошка, это был пиздец ВСЕМУ!
как взбитая сметана из пожарного крана хлестала! а когда эта штука высыхала…
чувак, по утрам ему приходилось простыню бейсбольной битой выколачивать, шелупонь стряхивать прежде, чем в прачечную отдавать…
– вы сумасшедший, Эйнсуорт.
– я знаю, я знаю, я вам про то же САМОЕ! хотите сигару?
Хокли ткнул ему сигарой прямо в рот.
– нет-нет, спасибо.
– может, вам хочется у МЕНЯ хуй отсосать?
– ни малейшего желания. ладно, чего вы хотите?
– у меня есть идея такого рассказа, чувак.
– хорошо. напишите его.
– нет, я хочу, чтобы вы послушали.
Мэйсон промолчал.
– ладно, – сказал Хокли. – вот она.
он забегал вокруг, пуляясь дымом.
– космический корабль, понимаете? 2 парня, 4 тетки и компьютер. и вот они рассекают по открытому космосу, понятно? дни, недели проходят. 2 парня, 4 тетки, компьютер. у теток уже все аж чешется. им хочется, понимаете? понятно?
– понятно.
– но знаете, что происходит?
– нет.
– два парня решают, что они гомосексуалисты и начинают заигрывать друг с другом. на теток – ноль внимания.
– ага, это как бы смешно. так и напишите.
– постойте. я еще не закончил. эти два парня заигрывают друг с другом. это омерзительно. нет. это не омерзительно! как бы там ни было, тетки подходят к компьютеру и открывают дверцы. и внутри компьютера – 4 ОГРОМНЫХ хуя с яйцами.
– безумно. пишите.
– постойте, постойте. но не успевают они и одного хуя цапнуть, как у машины появляются рты с жопами, и вся эта чертова механика пускается в оргию САМА С СОБОЙ. черт побери, вы можете себе такое вообразить?
– ладно. пишите. мне кажется. мы сможем это использовать.