– Ты чё, с дуба рухнул? Думаешь, я зассал, потому что этот морячок мне по сраке надавал?

– Я этого не говорил, Билл.

– Да ты сам ссыкло! Да я тебе вломлю как не фиг делать…

– Ага. Я знаю. Я не про это. Я в смысле, давай жмурика отметем прикола ради.

– Ёбть! Да хоть ДЕСЯТЬ жмуриков!

– Постой. Ты сейчас назюзюкался. Давай подождем. Мы знаем расписание. Мы знаем, как они работают. Мы ж каждую ночь следили.

– А ты, значит, не назюзюкался, а? Да у тебя иначе бы ОЧКО взыграло!

– Тихо ты! Смотри! Вот идут. И жмурик с ними. Бедолага какой-нибудь. Смотри, простыню ему на голову натянули. Печально.

– Да смотрю я, смотрю. В самом деле печально…

– Ладно, мы знаем расписание: если жмурик только один, они его закидывают, перекуривают и уезжают. А если двое, то дверцы в катафалке они оба раза не станут запирать. Настоящие четкие мальчонки. Им все это обрыдло. Если жмурика два, одного парня они просто оставляют на каталке за машиной, заходят внутрь и вывозят второго, а потом обоих закидывают. Мы сколько ночей за ними наблюдали?

– Фиг знает, – ответил Билл. – Шестьдесят уж точно.

– Ладно, вот у них один жмурик уже есть. Если сейчас вернутся за вторым, этот – наш. Не обосрешься, если они сейчас за вторым пойдут?

– Обосрусь? Да у меня кишка потолще твоей!

– Ладно, тогда смотри. Сейчас узнаем… Оп-ля, поехали! За вторым пошли! – сказал Тони. – Хватаем?

– Хватаем, – ответил Билл.

Они рванули через дорогу и схватили труп за голову и ноги. Тони досталась голова – прискорбный отросток, туго обмотанный простыней, – а Билл держал пятки.

Потом они неслись по улице, и чистая белая простыня развевалась на трупе по ветру: иногда проглядывала лодыжка, иногда – локоть, иногда полная ляжка, а затем они взбежали по парадным ступенькам меблированных комнат, допыхтели до двери, и Билл сказал:

– Господи ты бож мой, у кого ключ? Меня трясет чего-то!

– У нас мало времени. Эти уроды скоро второго жмурика вынесут! Кидай его в гамак! Быстро! Надо этот чертов ключ найти!

Они швырнули труп в гамак. И тот раскачивался в лунном свете взад-вперед, взад-вперед.

– А может, тело назад отнесем? – спросил Билл. – Господи боженька, царица небесная, назад его что, нельзя?

– Времени нет! Слишком поздно! Нас засекут. ЭЙ! ПОГОДИ! – вдруг завопил Тони.

– Я ключ нашел!

– СЛАВА ТЕ ГОСПОДИ!

Они отперли дверь, сгребли эту штуку с гамака и помчались с нею вверх по лестнице. Комната Тони находилась ближе. Второй этаж. Труп довольно гулко стукался о стену и перила.

Тут они дотащили его до двери Тони и разложили на полу, пока Тони нашаривал в карманах второй ключ. Потом дверь открылась, они плюхнули труп на кровать, сходили к холодильнику, зацепили тонин галлон дешевого мускателя, хлопнули по полстакана, возобновили, вернулись в спальню, уселись и посмотрели на труп.

– Как ты думаешь, нас кто-нибудь видел? – спросил Билл.

– Если кто и видел, то здесь, наверное, уже легавых бы полно было.

– А как ты думаешь, они район обыскивать будут?

– Каким образом? Ломиться в двери в такое время и спрашивать: “Нет ли у вас мертвого тела”?

– Блин, наверное, ты прав.

– Конечно, прав, – ответил Тони, – но все равно интересно, каково парням было: приходят, а тела нет. Весело, наверное.

– Ага, – подтвердил Билл, – наверное.

– Ладно, весело или нет, но жмурик у нас. Во какой, на кровати валяется.

Они посмотрели на штуку под простыней, выпили еще.

– Интересно, он сколько уже покойник?

– Недолго, наверное, – я так думаю.

– А интересно, когда они застывать начинают? Интересно, когда они начинают вонять?

– Этот ригор мортис не сразу начинается, я думаю, – сказал Тони. – А вонять начнет довольно скоро. Как мусор в раковине. Мне кажется, кровь им только в морге спускают.

И вот эти два алкаша продолжали себе глотать мускатель; временами они даже забывали о трупе и разговаривали о других вещах, смутных и важных, даже не умея толком выразить свои мысли. Затем беседа снова возвращалась к покойнику.

Тело по-прежнему лежало на месте.

– Чего с ним будем делать? – спросил Билл.

– Поставим в чулан, когда застынет. Когда несли, у него все еще болталось.

Вероятно, полчаса назад умер или около того.

– Так, ладно, ставим его в чулан. А что дальше будем делать, когда вонять начнет?