Шрифт:
– Пойду запишусь немедленно.
– Вас не взяли. Помните?
– Помню.
Мы оба долго сидели, ничего друг другу не говоря. Потом я сказал:
– Послушайте, вы не против, если я у вас что-то спрошу?
– Давайте, – отозвалась она.
– Почему вы попросили меня сойти вместе с вами с автобуса? И почему заплакали, когда я не вышел?
– Ну, у вас лицо такое. Чуть-чуть уродливое, знаете?
– Да, знаю.
– Ну, оно уродливое и еше трагичное. Мне просто не хотелось отпускать от себя эту вашу “трагедию”. Мне стало вас жалко, вот я и заплакала. Как у вас лицо таким трагичным стало?
– Ох ты ж господи боже мой, – сказал я, затем встал и вышел вон.
И шел пешком до самого борделя. Парень на дверях узнал меня:
– Эй, чемпион, где губу расквасили?
– Да тут из-за Техаса схлестнулись.
– Из-за Техаса? А ты был за или против Техаса?
– За, конечно.
– Умнеешь, чемпион.
– Я знаю.
Я поднялся наверх, сел на телефон и заставил парня набрать мне редактора газеты.
– Это Буковски, друг мой.
– Вы встретились с девушкой?
– Я встретился с девушкой.
– Как получилось?
– Прекрасно. Прекраснее некуда. Наверное, целый час дрочил. Так и скажите своему обозревателю.
И я повесил трубку.
Спустился вниз, вышел наружу и отыскал тот же самый бар. Ничего не изменилось.
Здоровенный парняга по-прежнему сидел на месте, по пустому табурету с обеих сторон. Я сел и заказал 2 пива. Первое выпил залпом. Затем отпил половину второго.
– А я тебя помню, – сказал парняга, – что там с тобой было?
– Кожа. Чувствительная очень.
– А ты меня помнишь? – спросил он.
– Я тебя помню.
– Я думал, ты сюда никогда не вернешься.
– Я вернулся. Сыграем?
– Мы тут в Техасе в игры не играем, чужак.
– Вот как?
– Ты по-прежнему думаешь, что техасцы – говно?
– Некоторые – да.
И я вновь оказался под столом. Вылез, встал и вышел. Дошел до борделя.
На следующий день в газете написали, что Роман не удался. Якобы я улетел обратно в Новый Орлеан. Я собрал шмутки и пошел на автовокзал. Добрался до Нового Орлеана, нашел себе законную комнатёшку и расположился. Пару недель хранил газетные вырезки, а потом выбросил. А вы бы что оставили?
ШЕСТЬ ДЮЙМОВ
Первые три месяца моей семейной жизни с Сарой были приемлемы, но уже немного спустя я бы сказал, что у нас начались неприятности. Она хорошо готовила, и впервые за много лет я неплохо питался. Вес начал набирать. А Сара начала отпускать замечания.
– Ах, Генри, ты начинаешь мне напоминать индюшку, которую фаршируют к Дню Благодарения.
– Так и есть, бэби, – отвечал ей я.
Я работал экспедитором на складе автомобильных запчастей, и зарплаты едва хватало. Единственными радостями у меня было пожрать, попить пивка и залечь с Сарой в постель. Не совсем полнокровная жизнь, но мужик должен брать, чего дают.
Сара – это уже много. На ней ясно читалось одно: С-Е-К-С. По-настояшему я узнал ее на вечеринке для работников склада. Сара там служила секретаршей. Я заметил, что никто из парней к ней и близко не подходит, и не понял, почему. Я никогда не видел более сексапильной женщины – да и дурой она не казалась. Я подобрался поближе, мы выпивали и беседовали. Она была прекрасна. Хотя что-то странное проскальзывало в ее глазах. Она на тебя смотрела, а веки, казалось, не моргали.
Когда она отправилась в уборную, я подошел к Гарри, водителю.
– Слышь, Гарри, – спросил я, – а почему никто из парней к Саре не клеится?
– Она – ведьма, мужик, настоящая ведьма. Держись подальше.
– Ведьм, Гарри, не существует. Все это уже давно опровергли. Все бабы, кого сожгли на колу в старину, – жестокая и ужасная ошибка. Ведьм просто не бывает.
– Ну, может, они и неправедно сожгли кучу женщин, сказать не могу. Эта же сучка – точно ведьма, поверь мне на слово.
– Ей одного нужно, Гарри, – понимания.
– Вот чего ей нужно, – ответил Гарри, – так это жертвы.
– Откуда ты знаешь?
– Факты, – веско произнес Гарри. – Тут два парня работали. Мэнни, продавец. И Линкольн, клерк.
– И что с ними?
– Они как бы исчезли прямо у нас на глазах – только медленно. Видно было, как они уходят, пропадают…
– Что ты имеешь в виду?
– Не хочу я об этом разговаривать. А то еше подумаешь, что я рехнулся.
Гарри отошел. Потом из дамской комнаты вышла Сара. Выглядела она прекрасно.