Потерявшись в магии ощущений, она схватила его за предплечье и позволила себе разлететься на осколки. Так близко..., почти.

– Вижу тебе нравится это,- прошептал он, - прикасаясь к тебе таким образом, я получаю больше наслаждения, чем заслуживаю.

Он сокрушил ее губы глубоким, проникновенным поцелуем, который украл дыхание из ее груди. Он целовал ее так, как мужчина целует женщину прежде, чем войти в нее. Осыпал ее поцелуями так, как она в этом нуждалась. Ее колени сжали его талию, и она обхватила его ягодицы руками. Его пальцы ни на минуту не переставали трудиться над ней.

– Я так отчаянно хочу сделать тебя своей, - сказал он сквозь стиснутые зубы.

Что-то горячее и дикое взорвалось внутри нее, не позволяя ни одному из них замедлить темп. Он хотел сделать ее своей женщиной, а она нуждалась в этом. Она сжала в кулак его волосы, удерживая его своим пленником, в то время как углубила их поцелуй. Другие мужчины целовали ее, но она впервые ощутила поцелуй всем своим телом. Это был первый раз, когда мужчина заставил ее почувствовать себя так, словно она была для него целым миром.

Его огромная эрекция пульсировала напротив ее бедра, и потребность почувствовать его внутри себя, ощутить частью себя, поглотила ее сердце и душу.

– Ты такой большой и твердый. Я хочу тебя, Дарий, - сказала она, слова исходили из тайного местечка внутри нее. Ее самая честная часть, которую она не могла отвергнуть, хотя знала, что должна.
– Да. Займись со мной любовью.

– Я..., - смутный намек на причину проскользнул в сознании Дария. Он не мог заняться любовью с это женщиной. Совершить это, а затем уничтожить ее, будет более мерзким, чем все, что он когда-либо делал в прошлом.

Она пробежала кончиком языка вдоль его шее до подбородка, и осыпала несильными укусами его челюсть.
– Я хочу делать это с тобой каждую ночь. Именно..., - поцелуй.
– Вот..., - покусывание.
– Так.

«Каждую ночь». Единственную вещь, которую он не мог дать ей. У него было обязанность, и он должен ее выполнить. Прикасаться и пробовать на вкус эту женщину не входило в его задачу, как сильно он не желал бы обратного. Завязнув в трясине вины, он разорвал все контакты, оторвав себя от нее, спрыгнул с кровати. Он стоял, глядя на ее и борясь за контроль. Но проигрывал в битве. Ее вкус все еще был на его губах.

Ее щеки покрывал румянец, подобный розе. Лунный свет играл на влажности ее губ, заставляя их блестеть, подзывая его еще раз попробовать их. «Приблизиться к ней снова будет полнейшим безумием», - размышлял он с чувством отвращения к себе. Но каждый инстинкт в нем кричал, что она была его. Что она принадлежала ему и была его единственной причины для жизни. Ее завоевание - нет, - ее капитуляция - будет его величайшей победой.

Но даже если его и занимали эти дикие мысли, он отрицал их.

Джавар был повержен женщиной. Много лет назад его бывший наставник принял женщину-дракона, как свою невесту. Она смягчила Джавара, сделала слабым и не способным выполнять свои обязанности. Он стал менее осторожным с Туманом, не таким быстрым, чтобы убить. Эта слабость, скорее всего, стоила ему жизни. Даже сейчас Джавар может быть заключен где-то в тюрьме, подверженный пытками за его знания и власть над туманом.

Дарий не мог позволить себе такого. Смягчиться значит уничтожить Атлантиду.

Раздражение бушевало в нем за то, что он не мог иметь, за то, чего ему не следовало желать. Как простые прикосновения губ и тела Грейс могли уменьшить жгучей огонь внутри него, сосредоточенный исключительно на ощущениях? И как, лишь находясь с ней, он смог увидеть все то, чего ему недоставало в жизни? Теплота. Любовь. Спасение от тьмы.

Позволить себе познать сладостное наслаждения нахождения в ее объятиях, в ее теле, значит разрушить все, что он так непреклонно стремился построить. Она была жизнью и светом, а он был смертью и тенью. Единение их тел будет более безумным, чем позволить ей жить со знанием о Тумане.

– Мы должны остановиться, - сказал он, выплюнув эти слова. Он призвал все свои силы, всю свою решимость.

– Нет. Не останавливайся, - она медленно села, хмурый взгляд омрачил ее черты. Ее веки были все еще тяжелыми после сна, до сих пор расслабленными из-за заклинания спокойствия, и она заморгала.
– Я хочу, чтобы ты любил меня. Мне необходимо, чтобы ты занялся со мной любовью. Я так близка. Близка, к оргазму.

– Прикройся, - сказал он, слова прозвучали даже резче, чем прежде. Если она этого не сделает, он может попросить ее раздеться полностью.