– Что?

– Взорвем эту дачу к черту! Никого здесь нет!

– А?..

– И сад этот к черту! И кусты эти!

Руст отменил штурм здания. Планы изменились. В темноте тихо отступили от дачи. Макс оглянулся.

– Все попрощались с фазендой?

За спинами рвануло. Так рвануло, что только воронка осталась от дома и виноградников. Рига поймал в глазах ребят сомнение.

– Я там был. В доме было пусто.

Под утро встретились с Димом на одной из квартир бригады Риги.

– Дави понял, что я иду по следу. Он свалил раньше, – Рига развел руками.

– Это точно? Ты не ошибаешься? – голос Дима дрожал и ломался. – Очень рискованно оставлять за своей спиной руины.

– Я превращу в руины весь город! Он должен знать, что я его не боюсь.

Дим хотел сказать, что война повредит «Фортуне», но потом взглянул на Ригу и промолчал. Был бы только толк от этой войны.

Рига тоже кивнул. Понял, что перегнул.

– Просто, не понравилась мне его дача. Кусты какие-то, заросли. Я слышал о Дави. Я знаю его путь. Знаю его поединки, знаю его войны. Он не хилый, он сильный чел. Но кусты – это клиника. Он слишком привязан к материальному, не так, как я или ты. Его тянет к земле, к стабильности, к распорядку, к банковским счетам, а это притупляет нюх, это делает его походку тяжелой, это лишает его легкости и поворотливости. И это его погубит.

Дим, слушая Ригу, размышлял о чем-то своем, и отвлечься от этих мыслей было выше его сил.

– Как ты думаешь?.. Ты думаешь, он изнасиловал ее? – выдавил он, наконец.

Рига испуганно округлил глаза.

– Ты что, с ума сошел?! Он думает выменять за нее целое царство, стал бы он так рисковать?

– Нет? – переспросил Дим с надеждой.

– Конечно, нет. Он же не дурак…

Глаза Дима посветлели.

– Я поеду тогда…

– С тобой сколько человек?

– Сколько? Восемь, кажется…

Рига кивнул.

– Все, ко мне не катайся. Я сам заеду на днях. Это не затянется.

– Правда?

Расставшись с Ригой, Дим снова почувствовал нарастающую тревогу. Несомненно, Рига знал что-то, что хотел от него скрыть. И, несомненно, это что-то касалось Тани.

Таня… Рана в его сердце не то что не заживала, а каждый новый день раздирал ее края еще больше, еще больнее, еще кровавее. Неизвестность изматывала. Что мог знать Рига, только вчера приехавший в город? Тем более такого, что следовало скрывать от Дима?

От его присутствия в городе, так близко, вдруг стало еще беспокойнее. Вернувшись в «Фортуну», Дим долго ходил по своему кабинету, думал. Думал. И конца этим мыслям не было. Ему казалось, что Рига ведет себя странно и что излишне напряжен, хотя сама ситуация ежесекундной опасности оправдывала и его странность, и его напряжение. Но Дима продолжало мучить что-то смутное, гадкое, что взбалтывало весь осадок их отношений с Ригой.

Он понял, что опять жутко, бешено ревнует. И Таню к Риге, и Ригу к Тане. И что сама по себе его ревность сейчас неуместна и не может привести ни к чему конструктивному. Но побороть это чувство – выше его сил, и точно так же, как вмешательство Дави стало угрозой для сети, так и вмешательство Риги стало угрозой для его сердца. И в то же время, Рига – часть его сердца и отделить эту часть невозможно.

Все сплелось в жуткий клубок сомнений, подозрений, дурных предчувствий и отчаянной тревоги.

– Как у вас? – спросил Глеб-Фуджи по телефону.

– Пока никак.

– То есть?

– Глухо.

– Но она жива?

– Никто не знает.

Глеб-Фуджи вздохнул.

– Держись, Дим. Мы это переживем. И потом напьемся.

– Я… Меня другое пугает… Я… не верю Риге. Я всегда ему верил, но теперь почему-то не могу…

Глеб выдержал паузу.

– Я знаю, что тебе тяжело верить, но он твой друг. И он всегда им оставался, я свидетель. Рига не предаст тебя. Он не такой человек.

– Послушай, Глеб, когда дело касается…

– Я знаю, чего касается дело. Когда Лилька захотела уйти к нему, я не сказал ей ни слова. Она ушла, а утром он выгнал ее. Взял ее вещи и швырнул с балкона. Она рыдала – и вернулась ко мне. Но я не принял. Если бы любил, простил бы. А так – чего ради? Рига сказал, что по пьяни ее трахнул – типа, извинился. И я сказал, что она мне не нужна, нет проблем. Я не ревновал, но так себя чувствовал, как будто он меня самого натянул по пьяни. Лилька – дура, пускай, но мы с ней столько лет в «Фуджи», вместе, и жалко ее. И, если бы не Рига, так бы все и тянулось между нами. Но он – это испытание, понимаешь? Если вы переживете столкновение с ним, значит, вы – одно целое, без трещин. И один раз вы это уже пережили. Сейчас главное – Таня, ее жизнь. И на Ригу в таком деле можно положиться, ты же знаешь. Он не допустит ничего плохого.

– Но он взрывает город…

– Он знает, что делает, Дим. Я приеду завтра. Посмотрим там, на месте. От меня мало толку, но оставаться здесь, ничего не делая, мне еще тяжелее.

– Не надо. Я не хочу, чтобы ты подставлялся здесь лишний раз, Глеб.

– Да плевал я на то, что ты хочешь и чего ты не хочешь! Тане своей будешь указывать! Я должен быть рядом, в «Фортуне», и все!

И снова у Дима сжалось сердце.

– Ладно, брат, до встречи…