Шрифт:
Трава – не наркотик, кокаин – сахарная пудра, трамадол – обезболивающее, после курева – просто хороший аппетит, ЛСД – безобидное развлечение для подростков. Так и тянется паутина сети, опутывая постепенно все, что попадает в зону ее влияния. Вместе Дим и Рига растянули бы сеть до колумбийских картелей и московских подворотен. Профессионала, подобного Диму в наркобизнесе, нет. И воина, подобного Риге, тоже поискать. И, может, та единственная сила, которая удерживает их от объединения, и есть Таня.
Глеб поежился. Вспомнил свое ателье «Фуджи» и захотел обратно. Дим – уже давно не курьер и не дилер. Дим – сила и власть. Сейчас ему угрожают, но его империя продолжает стоять прочно. И в этом есть что-то зловещее, странное, словно не Дим создал сеть, а она его.
Глеб оглянулся на отель и почувствовал себя неуютно. Не хотелось возвращаться к Диму и не хотелось искать Ригу в городе. Он еще побродил по берегу и все-таки пошел к отелю. От ворот шел парень с белым конвертом.
– Бомж какой-то принес для Дима.
– Я передам.
По дороге Глеб распечатал конверт и заглянул внутрь. На дне лежал тоненький женский палец.
Глеб свернул в темную аллею у «Фортуны» и набрал Ригу.
– Что там? – спросил Рига.
– Палец.
– Дим видел?
– Нет.
– Короче. Бери эту херню и давай ко мне. Встретимся на Урицкого через пять минут.
– Рига…
– Ну, хоть ты не ной! Я сам за этот палец готов себе член отрезать! Будем надеяться, что не ее…
– Может, у Дима спросить?
– Хочешь, чтобы он сделал себе харакири? Я тебя жду здесь, а ты там палец оплакиваешь!
Глеб сел в машину, положив конверт на заднее сидение. Ехал и оглядывался. Стало подташнивать. Блин! Все-таки, Дим ему ближе, а Ригу он вообще понять не может. С Димом – они люди одного склада, а Рига – другой, он странно поступает – словно ножом режет, чтобы самому было больнее. Может, война так научила. А может, он сам – война, раны, соль и пепел.
Глеб еще раз оглянулся на белый конверт. А если это действительно ее палец? Разве не Рига виноват? Разве не он подтолкнул Дави к крайним мерам? И разве сам Глеб не должен был рассказать об этом Диму?
Глеб вышел из авто и поднялся в квартиру. Как в кошмаре мелькнуло перед ним совершенно бледное лицо Риги, взявшего из его рук конверт.
– Кс-кс, Мурка, будет тебе ужин, – сказал тот и усмехнулся.
– Танин? – отшатнулся Глеб.
– А хрен его знает. Может быть, и ее. А, может, другой какой. У этих баб все одинаковое, сам же знаешь.
– Ты шутишь?
– Заткнись!
– Нет моих сил терпеть это! – Дави хлопнул дверью.
В этот раз он вошел не один, а с двумя охранниками, оставшимися на пороге комнаты. Таня заметила, что Дави очень зол.
– Что случилось?
Дави, наконец, махнул парням, чтобы те вышли.
– Я знаю, что Рига приехал сюда за тобой. Но почему он не хочет платить?! Какого черта?!
Таня вдруг засмеялась.
– Так тебе и надо!
– А тебе? Он просто обозвал тебя шлюхой и сказал, что ни копейки не даст за твою жизнь.
– Не нужно было высылать ему кассету.
– Кассету я высылал не ему, а Диму. Этот проклятый Рига спутал все мои планы. Ну, ничего, получив твой пальчик, он заговорит по-другому…
– Этот? – Таня выставила средний палец правой руки.
– Этот будет следующим, не сомневайся!
– А где же ты взял? – Таня осеклась.
– Палец? Мало ли пальцев на свете! Ребята где-то достали. Теперь главное – не обсчитаться.
Таня поднялась, выпрямила спину и произнесла, глядя прямо в глаза Дави:
– Я хочу только одного: чтобы ты ничего не получил! Ради этого я даже умру с радостью!
– Конечно, ты умрешь. Потому что ты никому не нужна. Тебя никто не ищет. А я… так понадеялся на твои таланты… Придется просто убирать всех – одного за другим. Сеть от этого потеряет, но… я справлюсь. А ты очень меня подвела. Ты, действительно, шлюха, за которую никто не заплатит ни копейки!
В этот раз пощечина ей удалась и получилась звонкой и обжигающей. И этот звон положил конец цивилизованным отношениям между ней и Дави.
– Если ты надеешься, что в ответ я тебя трахну, очень ошибаешься, – спокойно ответил он, потирая щеку. – Теперь ты будешь обслуживать только моих ребят!
Взглянул на нее исподлобья, но Таня заметила, что его глаза вспыхнули не злыми искрами, а обычным желанием.
– Отдашь меня другим?
– Конечно.
– И тебе не жаль будет расстаться со мной?