– Как же Дим? А, Танюха? Не любишь его больше? – спросила Илона все-таки, пытаясь понять, что же лишило ее жизни, оставив одну прозрачную оболочку на память о прежней Тане.

– Я не помню, что чувствовала к нему. И как я это чувствовала. Не помню, как целовала его и как мы занимались любовью. А раз не помню – значит, ничего и не было. Просто однажды я встретила его на площади в столице, и однажды потеряла, спустя некоторое время, здесь, на кладбище.

Илона пожала плечами. Апельсиновый сок в стакане казался ослепительно ярким рядом с бледным лицом Тани.

– Тебе надо поправляться. Не знаю, сможешь ли ты уехать из «Фортуны», но силы тебе нужны – в любом случае.

– Думаешь, я не смогу уехать? Только эта мысль и держит меня на свете…

Таня задумалась.

– Я смогу, – повторила снова. – Я смогу. Начну все заново.

Илона, наконец, нехотя кивнула.

– Ну, может.

Выйдя из палаты, в больничном коридоре нос к носу столкнулась с Ригой.

– Рига?

– Илона?

Она едва не подпрыгнула, чтобы чмокнуть его в щеку. Отвела за локоть к окну.

– Притормози, Рига. Не думаю, что сейчас она готова тебя видеть.

Он сразу понял, напрягся, взглянул из окна – вдаль – мимо всего белого света.

– Она хочет бежать. Она не в себе. Ей некуда бежать, но она мечтает об этом, – продолжала Илона. – Я бы не советовала тебе сейчас тревожить ее.

– Яблоки возьми! – Рига протянул ей пакет с фруктами, которые нес Тане, развернулся и пошел по коридору в обратную сторону.

Илона с восхищением наблюдала за его стройной, тонкой фигурой.

Спустившись на первый этаж, Рига без стука вошел в кабинет лечащего врача.

– Что скажете?

– Состояние нормализуется.

– Что?! Какого черта ты мне лапшу на уши вешаешь? Я похож на обычного, блядь, родственника? На какого-то тупого лоха?! Если она сбежит, я вас всех порешу – без всякой истории болезни!

– Она хочет бежать?

– Я – доктор?! – возмутился Рига. – По-твоему, я ее доктор?!

– Понял, понял! – тот вскочил из-за стола. – Мы увеличим дозы транквилизаторов. У нее депрессия. Ей надо успокоиться, расслабиться. Это пройдет. Вы не волнуйтесь так.

– Ты не меня лечи, а больных своих! А то я вашу дурку взорву к черту – у меня другие методы!

Доктор снова закивал. Заверил Ригу, что приложит максимум усилий.

С того дня Таня почувствовала сонную, непроходящую замедленность. Пропало желание не то что бежать, а вообще шевелить ногами и руками. Она лежала, смотрела в белый потолок и не думала ровным счетом ни о чем. Засыпала – и не видела снов. Просыпалась – и не чувствовала себя живой.

Однажды пришел Дим, но она не могла ничего ему ответить. Понимала его, но не знала, что можно сказать. Нужно было думать, а думать не хотелось, и Таня молчала. Он сидел долго. Тоже молчал, но никак не мог уйти.

Через неделю ее выписали. Она не обрадовалась и не огорчилась. В больничном дворе встретил Руст, усадил заботливо в машину. Покосился с тревогой в ее сторону.

– Как ты?..

– Хорошо.

– Ничего не болит?

– Нет.

– Хорошо кормили?

– Хорошо.

Поняла, что едут в «Фортуну». Куда же еще? Замелькали знакомые повороты улиц, показалось побережье вдали.

– Ну, вот. Будешь теперь загорать и купаться, – сказал Руст, и голос его почему-то дрогнул.

– Буду, – улыбнулась Таня. – Спасибо, Рустам…

Никто не знал, чем все закончится. И меньше всех – Дим. Первым из «Фортуны» решил ехать Смол.

– Тут улеглось, я вижу, – сказал Риге. – А у меня дела в столице.

– Какие дела?

– Личные мои дела, расслабься.

– Если я расслаблюсь, меня, знаешь, как натянут?

Смол рассмеялся. Положил руку на плечо.

– Прав. Но я, серьезно, по личным делам еду. Мы намутили немного – пусть все осядет.

Обнялись с Ригой. Макс посмотрел косо, промолчал. Не шла из головы та ночь, когда они ждали Ригу. И сам чувствовал, что – помня об этом – долго не протянет. С другой стороны, Рига выжил, и все должно было остаться по-прежнему.

Руст тоже ходил как потерянный. А когда Макс дернул его в шутку, на побережье, только ощетинился:

– Не нравится мне все это.

– Вода в море не нравится?

– И вода в море тоже.

– Чего ж не бежишь?

– Подальше от моря?

– Ну.