— Ага. Показала первый попавшийся дом, только чтобы я отвязался, — недоверчиво произнес Андрей.

— Нет, в самом деле там. Я точно помню, как мы в тот подвал с торца заходили. А вывеска там — «Ремонт обуви».

Больше они к этой теме не возвращались.

Работа в газете стала для Андрея подлинной отдушиной. Он был очень благодарен Олегу, который привел его туда. Дело было не только в публикациях, что само по себе приятно: тешило самолюбие и приносило крошечный доход. Главное — ему нравилась живая атмосфера редакции, востребованность сотрудников, которую он быстро ощутил. Чувствовалось, журналисты интересуются всеми происходящими в городе событиями. Есть и обратная связь: многие заинтересованы в том, чтобы газетчики обратили на них внимание. Редакционный факс работал не переставая, приглашения сыпались одно за другим.

Андрей по несколько раз в день просматривал новые сообщения. Он считал это одним из преимуществ журналистской работы: им не просто сообщали всякие новости, а приглашали посетить театральную премьеру, открытие выставки, презентацию книги, церемонию вручения премии. Элемент корысти туг есть — люди надеются, что в газете появится отклик и это послужит рекламой. Журналисты охотно принимали условия игры: вы пригласили нас к себе бесплатно — за это мы напишем про вас. Если Андрея что-нибудь интересовало, он шел к Олегу, тот заведовал отделом культуры, и во избежание конфликтов спрашивал разрешения. Все-таки, будучи в редакции на птичьих правах, неудобно перебегать дорогу штатным сотрудникам. Однако предложений сыпалось столько, что всем с лихвой хватало. Не успевали ходить.

На пресс-конференцию во Дворце спорта, посвященную предстоящим гастролям известного московского певца Игоря Прыжкова, Андрей обратил внимание лишь потому, что этот крикун нравился Наташе. Иначе бы он такое мероприятие проигнорировал. А тут решил сходить. Дай, думает, узнаю про него что-нибудь любопытное, потом расскажу Наташе, раз уж ей интересно.

Олег тоже пошел с ним во Дворец спорта. Поднявшись в длинное и узкое фойе второго этажа, друзья увидели, что оно наполовину заставлено маленькими квадратными столиками, окруженными стульями. На столиках белели одноразовые тарелки с конфетами и печеньем, а возле левой стены расположилась стойка, где бесплатно угощали кофе или соком. Туда беспрестанно кто-нибудь подходил. Чувствовалось, что многие журналисты знакомы между собой. Они радостно здоровались, занимали для опоздавших коллег места.

Строго одетая организаторша представила участников пресс-конферЪнции: продюсера и режиссера последней прыжковской программы. Самого певца не было, что вызвало разочарование, особенно у женской части собравшихся. Продюсер сказал, что у Игоря съемки на телевидении, он прилетит через три дня, то есть накануне первого концерта.

Продюсера звали Валерий Яковлевич Шифман. Невысокий, пухленький, выглядел он очень по-простецки: в джинсах и светлой фирменной рубашке с короткими рукавами. Он сразу захватил инициативу. Чувствовалось, ему не привыкать вести подобные мероприятия. Шифман говорил улыбчиво, легко, подробно отвечал на все вопросы.

Зимой Олег был в Петербурге и брал у Прыжкова интервью, о котором договаривался через продюсера. После пресс-конференции он подошел к Шифману, чтобы поздороваться. Тот, увидев его, расплылся в улыбке, будто встретил отца родного:

— Ба-ба-ба! Я-то, грешным делом, думал, что у меня в Перми нет знакомых. Ведь я здесь впервые.

Запольский представил ему Андрея. В это время к Шифману подошел режиссер и сказал, что едет в телецентр:

— Встретимся вечером в гостинице. Пока.

— Ребят, а где тут можно выпить с устатку? — спросил Шифман.

Они втроем пошли в кафе «Погребок», где замечательно провели время. Шифман оказался донельзя свойским парнем. Он рассказал множество забавных историй из жизни эстрадников. Всех-то он знал, со многими работал. С Леонтьевым он был на «ты», с Винокуром ходил в сауну, Кобзону помогал выбирать парик, а Газманова однажды выручил, пожертвовав ему брюки: Олег так прыгал на сцене, что свои порвал.

К концу обеда ему самому надоела эта хлестаковщина, и Шифман стал расспрашивать новых знакомых, чем живут пермские музыканты. Вот тут Андрей и рассказал ему про Наташу Козельскую, какая это способная исполнительница. Стесняясь своего слабого голоса, напел пару мелодий из ее репертуара. И вот что значит профессионал высшей марки: услышав эти песни, Шифман из подвыпившего балагура мигом превратился в охотника, почувствовавшего крупную дичь.

— Познакомь меня с этой девушкой, — попросил он. — Чует мое сердце, такое знакомство будет для нас взаимно выгодно.

Наташа была совершенно не готова к тому, чтобы сейчас прослушиваться. На каникулах она, как говорится, расслабилась, отошла от музыки и занималась в основном тем, что помогала старшей сестре, у которой недавно родился ребенок. Да еще Ледовских с «пиратской» записью выбил из седла. С Андрея семь потов сошло, прежде чем он убедил подругу не пренебрегать возможностью показаться московскому продюсеру. И не просто продюсеру, а человеку, который работает с ее кумиром. Видимо, последнее обстоятельство и склонило чашу весов в пользу прослушивания.

Они собрались втроем в гостиничном номере. Наташа пела под аккомпанемент гитары, на которой играл Андрей. Шифман был наповал сражен ее исполнением, он не скрывал свой неподдельный восторг. В считанные минуты продюсер осыпал ее сотней комплиментов.

— Наташа, давайте обменяемся телефонами, — предложил он в завершение. — Если вы согласитесь, я включу вас в какой-нибудь престижный концерт.

Такой, после которого про вас заговорят все: и зрители, и коллеги. Это будет не раньше осени, в июле и августе у нас сплошняком гастроли. Но, поверьте, у меня потрясающая память, и при первой же возможности, если согласитесь, мы с вами станем работать.