— Я рядом живу.

— По какому адресу, если не секрет?

Андрей назвал.

— Что-то не припомню вашей фамилии.

— Я снимаю квартиру.

— У кого?

— Мне временно разрешила пожить моя пермская знакомая Наталья Козельская.

— Честно говоря, я и ее фамилию не припоминаю.

— Ну да, она прописана в Москве. Это квартира ее мужа.

— А мужа как фамилия?

— Этого я не знаю.

В разговоре опять наступила заминка. По иронично-сочувственному выражению лица милиционера Андрей понимал, что тот в самом деле готов принять его за сумасшедшего. Неизвестно, к какому выводу привели бы майора раздумья, если бы Андрей не усугубил своего положения, сказав:

— Я и имя-то его точно не знаю. Говорят, Валерий Антонович. А я почему-то считал, Александр Григорьевич.

— Бывает.

Их разговор вновь был прерван томительной паузой. Наконец майор попытался разрешить ситуацию старым, но проверенным способом.

— У вас документы есть? — пробасил он.

Андрей с готовностью протянул паспорт, который милиционер принялся неторопливо изучать.

— Регистрации нет, — бормотал он, словно засыпая, но вдруг встрепенулся и тоном ученого, сообщающего о сенсационном открытии, произнес: — А ведь вы не по адресу обратились, Андрей Викторович, ох, не по адресу. С убийством нужно идти в прокуратуру.

— Хорошо, пойду туда. Она где находится?

— В Щелкове. Я вам адрес напишу и нарисую, как туда добираться, чтобы впустую не терять времени. Если вы в самом деле намереваетесь идти туда с повинной, штрафовать вас за отсутствие регистрации за ноябрь бессмысленно. Я только сделаю ксерокс с вашего паспорта. Но если вы вдруг передумаете и останетесь жить у нас, тогда не обессудьте. Такой штраф припаяю, по сравнению с которым наказание за убийство покажется рахат-лукумом.

Милиционер сделал ксерокопии нужных страниц паспорта, после чего подробно нарисовал Андрею дорогу от станции Щелково до прокуратуры.

Выйдя из отделения милиции, Андрей посмотрел на часы и задумался. С одной стороны, пока есть запал, нужно сразу ехать в прокуратуру. Вдруг доберется до дома, и вся решимость пропадет? С другой стороны, если явится в прокуратуру без пистолета, его, чего доброго, как и в милиции, примут за сумасшедшего. Нет уж, туда нужно идти в буквальном смысле слова во всеоружии. Значит, нужно забрать из тайника пистолет. После короткого раздумья Андрей торопливо направился в сторону дома, не доходя до которого он свернул в сторону сквера, где в укромном месте у него был спрятан пистолет.

Не дождавшись ответа, теперь уже Опрышко нажал на кнопку звонка. У него оказалась более легкая рука, чем у Руслана.

— Кто там? — послышался заспанный мужской голос.

— Андрея можно?

— Какого еще Андрея?

— Сереброва.

— Зачем?

— Это вы?

— Положим.

— Андрей, я знакомый Натальи Козельской. Поскольку я живу неподалеку отсюда, она попросила меня передать вам сувенир и письмо.

Послышалось звяканье цепочки, щелканье замков — нижнего, верхнего. Наконец дверь приоткрылась, и Опрышко вошел в квартиру. Коридор был освещен лишь крошечным бра, одним из двух, висевших по бокам ростового зеркала. Взлохмаченный парень в футболке и трусах собрался было закрыть дверь, но Опрышко предостерегающе сказал ему:

— Я не один.

Тут же в квартиру просочился Руслан. Парень спокойно закрыл дверь на оба замка, накинул цепочку. А дальше произошло то, чего незваные гости ожидали меньше всего: бесшумно появившиеся из комнаты и из кухни мужчины защелкнули на них наручники. Все было сделано настолько профессионально, что стало ясно — кричать или сопротивляться не имеет смысла.

К тому времени, когда приехали Турецкий и Яковлев, собровцы уже проверили документы задержанных и установили субординацию: Опрышко — командир, Руслан — подчиненный. Сейчас они сидели в разных комнатах.

— Ты что думаешь, бога за бороду поймал? — усмехнулся Захар Захарович, когда Турецкий стал внимательно изучать его документы.

— Закрытое акционерное общество «Холод лимитед», — прочитал тот удостоверение начальника охраны. — Получается все-таки, вы действуете с подачи Синькова.

— С его, конечно. Это их, пермские, дела. Мы тут всего лишь оказываем гуманитарную помощь.

— Нет, Синьков вас не выдал, — словно упреждая вопрос Опрышко, сказал Александр Борисович. — Как раз он старательно вас выгораживал. О чем, кстати, потом пожалеет.

— Да нас особенно и выгораживать нечего. Мы люди мирные, ничего дурного не совершили. А простите, вы почему свой документик не предъявляете задержанным? Нам ведь тоже интересно знать, с кем имеем дело. Сейчас ведь время лихое: оборотни в погонах встречаются.