– Они стараются для себя.

– Конечно прежде всего для себя, но не только. Мне кажется даже у самого плохого че-ловека, есть какая-то отдушина, - проговорила девушка.

– Фиг его знает! Может и есть,- согласился парень. Я же не священник. Мне об их душе совсем ничего знать не хочется. Тут главный принцип «ничего личного». Я не стреляю в спины. Это тоже принцип. …… Я им всегда, перед тем как нажать на курок, так и говорю: «Извини брат. Ничего личного. Работа у меня такая».

– Ты думаешь, они успевают тебя понять?

– Надеюсь да.

– А я думаю, нет! Две …три секунды…

– Извини. За секунду я с обрыва помню, падал на машине, столько в сознании картинок пролетело, кажется, вся жизнь прошла.

– Обошлось?

– Даже не перевернулся.

– Повезло?

– В тот раз да! Определенно подфатрило.

– Пьяный был? Пьяным везет.

– Нет. Ни грамма. Я раньше почти вообще не бухал. Еще три года назад был почти трезвенником. Вот думаю идиоты, на что свою жизнь разменивают. И не тянуло. Ты мне веришь?

– Верю.

– Слабо веришь?

– А какой резон тебе врать.

– Был мальчик паинька. Правильный. Теперь нет. Теперь другой стал. Мне все одно крышка. Недолго осталось. Раньше не было у меня такого предчувствия, а сейчас есть. Думаешь, люди могут предчувствовать свою смерть.

– Наверно есть такие.

– Думаю и я такой.

– Может, кажется. Напряжение сказывается.

– Это тоже. По лезвию хожу, но здесь другое.

– Переспишь. Пройдет.

– Не знаю. Как то чувствую - сам на смерть иду иногда. Одергиваю себя. Рискую по зряшному. Играю со смертью в рулетку как бы. Чет или не чет.

– Глупая игра!

– Да уж! Ничего хорошего. Завяз я. Хоть и на дистанции меня держат, все одно много знаю. И они знают, что я знаю. Что не знаю, догадываюсь. Один слово сказал, второй обронил, третий по телефону что-то там ляпнул. Нет, если я завяжу, то буду слишком опасный для них. Они меня теперь не отпустят. Еще бы год, полтора назад, можно было слинять. Теперь нет. Мать, брат, сестра…под прицелом

– А отец? Что с отцом?

– Да уж три года как. Сердце оно же не каменное. Мать долго не протянет наверно… сестру, брата жалко. Брат на той неделе в Мадрид вылетает на конкурс. Талант. Брата и сестру не отпустят. По нему и нас вычислят всех. Вот если меня убьют, то всем амнистия. Слушай! Сыграем в чёт не чёт. А? Убей меня. – Он был уж сильно пьян, но тут взял себя в руки и казалось хмель выветрился из его головы.

– Не поняла. О чем ты?

– Давай я тебе дам пистолет. Ты нажмешь на курок. Ты будешь свободна.- Он громко и нервно засмеялся,- Держи. Он заряжен. Вот так правильно. Не бойся.

– Нет! Я не хочу.- Сказала она, брезгливо беря его в руки.

– Да это фигня. Раз нажмешь. Плавно пальцем.

– Нет! Нет!

– Заладила.

– Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.

– Нажми на курок. Зажми глаза, если боишься.

Настя смотрела ему в лицо. Он смотрел на нее не мигающим взглядом. Так продолжа-лось довольно долго.

– Не буду,- наконец решительно сказала она и положила пистолет на стол. Он с грохо-том скользнул и чуть не упал с поверхности стола.

– Это твой шанс. Не торопись отказываться.

– Я не буду играть в твои игры. Ты много выпил.

– Неважно сколько я выпил. Ты подписываешь себе приговор.

– Будь что будет.

– Как хочешь. Ладно. Давай обратно..

Настя так толком ничего и не поняла, толи он шутил, и пистолет бы не выстрелил, или все было в реальности.

Он надолго замолчал. Долго смотрел в темный угол комнаты, слегка свесив голову. Потом продолжил:

– Да! А ты говоришь! Убить человека не так-то просто.

– Зачем тебе все это?

– Видишь сегодня не чёт. Предчувствие меня сегодня обмануло. Как ему верить. Ни фи-га ему верить нельзя, и никто вообще ничего не может чувствовать. Сказки это все. Сказки, правда?