Ну точно, я оказался прав. Осерчал их босс на меня за подбитый глаз и решил наказать обидчика. В прошлый раз мне показалось, что руконоги противники не особо серьезные. Но, судя по тому, что обезьянов под стенами видно не было, нео предпочли свинтить, нежели искать себе славу в битве с порождениями подземного мира…

Мохнатые знали жизнь лучше меня. Знал бы я ее как они, глядишь, не стал бы кидаться гранатами в пролом, а обошел его сторонкой. Но опыт, как известно, сын ошибок трудных, на которых учатся. И сейчас мне предстояло трескать этот опыт половниками до фатального заворота кишок — если, конечно, гигантские сколопендры влезут на стены.

Кстати, о стенах. Здесь, со стороны Лесной улицы, был самый неблагополучный участок в смысле обороны. Третий этаж внешней стены развален наполовину, так что наружные стены образовали что-то вроде крепостного тына, за которым можно укрыться. Это вроде как даже и неплохо, но тут плюсы заканчивались и начинались минусы. А именно — снаружи возле стены имелось большое количество естественных укрытий, за которыми могли укрыться нападающие. Высохшие, но все еще мощные деревья-мутанты, кучи мусора, отдельные куски бетона и сцементированного кирпича и, конечно, развалины близлежащих домов. Для перемещения короткими перебежками самое то, при известной сноровке можно хоть до самой стены невредимым добраться. Была бы моя воля, я б первым делом зачистил близлежащую территорию. Но, как говорится, всё, что хорошо, обычно поздно…

Из-за чудом сохранившейся стены разбитого дома пред наши очи явил себя босс. Во всей красе. Уж на что самка руконога была омерзительной с виду, но эта тварь превзошла свою девушку во всем.

Восемь толстенных, волосатых, когтистых ног легко несли круглое паучье тело размером с небольшую детскую площадку и толщиной с завалившийся на бок ЗИЛ — есть с чем сравнивать, вон его насквозь проржавевший остов валяется. Венчала эту габаритную тушку такая же гротескная человечья голова, что была у членистоногой девушки, которой я оторвал корму зарядом С4 с дистанционным взрывателем. Здоровенная башка величиной с мусорный контейнер. Челюсти в процессе мутации вытянулись вперед и превратились в жвалы, напоминающие гигантские кусачки. Из глазниц торчат пучки нервов, соединяющиеся в один толстый, гибкий, живой канат, на конце которого покачивается желтый глаз. Надо же, словно и не стрелял я в него, целехонький! Корона знакомых щупалец с присосками-«вантузами» вместо волос дополняла портрет чудовища.

Вот такое глобальное «твою мать» вылезло из-под земли! И высотой как раз с трехэтажный дом будет. То есть, если оно подойдет поближе, то и штурма не понадобится. Похватает со стены своими «вантузами» меня, Настю, Данилу, три десятка кормовых — и на том закончится битва за Бутырку. Эх, не успели порох подготовить! Так бы жахнуть из штуцеров хоть один залп, все бы легче было. Но, как говорится, была б у бабушки борода, она была бы дедушкой. Потому готовимся к худшему…

Но чудовище вторично рисковать глазом не пожелало. «И-и-и-и-и…» стало намного тоньше и пропало, лишь звон в голове остался. Ультразвуком, что ли, пытается нас напугать? Так слабовато пищишь, Медуз-горгон. От твоего неслышного верещания только головная боль и почесуха в ушных раковинах, не более.

Нет, не пугал нас гигантский паук. Своим команду подавал.

Руконоги ломанулись разом. Но Настя по-прежнему не стреляла. Я тоже. А может, зря? Может, наша блондинка просто позабыла, где у АК спуск, и сейчас усиленно вспоминает?

Но оказалось, что гнал я на кио напрасно.

Волна членистоногих тел надвигалась на нас, шурша и постукивая панцирями. Жутковатое зрелище. Но тем мы и сильны, что боимся, но делаем.

Руконогам оставалось до стены метров пятьдесят, когда Настя открыла огонь. Я, естественно, тоже.

Хотелось мне вторично влепить свинцовый гостинец в глаз боссу, но не получилось — тот скрылся в развалинах и верещал оттуда. Руководил, надо полагать. Поэтому мои пули хлестнули по первому ряду человекосколопендр. И почти сразу — по второму, так как первый быстро закончился.

Твари пёрли на нас все той же македонской фалангой, опустив головы книзу. Эдакая бронированная черепаха, у которой, как я догадался, на спине броня самая толстая. Стрелой, копьем, камнем долбить бесполезно.

Но не пулей.

Мы с Настей чётко били в район голов, пробивая затылочную броню. И вполне удачно.

Первый ряд руконогов развалился на отдельные корчащиеся и верещащие тела, которые бестолково сучили конечностями и тем самым создавали предпосылки для неслабой пробки. Задние напирали на передних… а те тормозили все подразделение, колотясь в агонии и позволяя нам стрелять, стрелять, стрелять…

Мы выкосили третий ряд руконогов. Задние, пытаясь перебраться через раненых, становились на задние лапы — и тогда в незащищенное мягкое брюхо ближайшего торопыги втыкалась длинная стальная заточка, пущенная рукой кормового.

Продолжая стрелять одиночными, я представил, как Фыф, сидя на столе у себя в зале, смотрит на поле глазами тридцати кормовых и в нужный момент успевает бросать копья чужими руками. Любой гроссмейстер, одновременно играющий на тридцати досках, нервно курит гашиш в сторонке. Дабы забыться и помереть от зависти.

Но не всё, далеко не всё было так радужно, как хотелось бы. Папаша-босс взвыл как армейская сирена — и лавина руконогов рванула вперед с удвоенной силой, подминая под себя и топча тела раненых товарищей. И вот уже две, три, пять тварей добежали до стены… и начали карабкаться вверх без каких-либо специальных приспособлений. Гибкие тела распластались, прилипли, вонзили когти в стыки кирпичей и, уверенно переставляя ноги, поползли вверх со скоростью лишь немногим меньшей, чем если б они двигались по горизонтальной поверхности.