– Валентин, Валя... ты чего это удумал?- Никитична в ужасе смотрела на него.

– Так будет справедливо, им одна и нам тоже одна.

– Валя это же грех, преступление и людское и божеское. Дитя от родителей отнимать.

– Это мой грех, мое преступление... Да пойми ты, если Соня узнает, что наша малышка умерла... Он плача смотрел на Никитичну... Пойми у них еще и сын есть, они переживут, а у нас больше детей не будет, это наш последний шанс был. И она сдалась, согласившись молчать.

3

– Как умерла? Вы же говорили, что все хорошо? Тарас, побледнев, смотрел на Валентина.

– Так бывает, неправильное внутриутробное развитие. Более сильный близнец брал все ресурсы, а другому доставались только крохи. Вы можете потребовать экспертизу, и после нее будет все понятно.- Валентин с ужасом ожидал, что скажет Тарас.

– Какая к черту экспертиза, что я жене скажу?

– Ну, вторая девочка абсолютно здорова... у нас есть специалист, он может помочь вам в разговоре с супругой.

– Хватит, ваших специалистов, надо было вызывать вертолет и везти жену в нормальный роддом.

Через полчаса, проходя по коридору, Валентин, остановился возле палаты Галины, оттуда доносились рыдания. У него замерло сердце от жалости, и он уже занес руку для стука, но, передумав, быстро ушел. Зайдя в палату жены, он увидел свою любимую Сонечку, которая склоняясь над малышкой, ворковала с ней.

– А вот и наш папа, Соня поняла на него полные счастья глаза.

' Я все сделал правильно':- Подумал мужчина, подавив в себе остатки жалости, к настоящим родителям девочки.

– Как тут мои красавицы?
– Он присел на стул стоящий рядом с кроватью.

– Вот наша единственная красавица! Ты знаешь, Ольга Георгиевна сказала, что она у нас абсолютно здорова, и у нее моя группа крови четвертая.- Соня счастливо улыбнулась мужу. И все сомнения окончательно покинули Валентина.

– А ты помнишь, какой сегодня день?
– В его взгляде отражалась любовь к жене и дочери. Да он даже мысленно начал называть девочку дочерью.

– Конечно, помню, ровно пять лет тому назад, ты женился на своей испуганной студентке.- Соня счастливо рассмеялась, прижав к себе девочку, ты сделал мне такой подарок - нашу дочь

Валентин вздрогнул от ее слов: ' Знала бы ты, как права'.- А вот еще один, он протянул ей коробочку с колечком. Соня его тот час надела.

– Спасибо, любимый!- Соня любовалась, как переливается изумруд на ее ладони.

– Под цвет твоих глаз.

– И ее, у нее тоже будут зеленые глаза.

Валентин с удивлением посмотрел в глаза ребенка, где показались уже зеленые крапинки.

– Не может быть! Да и у младенцев часто цвет глаз меняется.- Валя удивленно смотрел на малышку, не веря в такое совпадение.

– Почему не может? Ведь у ее мамочки глазки зеленые.

' Вернее у папочки': - Подумал Валентин, вспоминая злые зеленые глаза Тараса.

– Она действительно, наш с тобой подарок, от господа.
– Валентин погладил розовую щечку подушечкой большого пальца. Губки девочки скривились в подобии улыбки.

– Ой, она тебе улыбается.

– Соня, ты как педиатр должна знать, дети в таком возрасте улыбаться не могут.

– А наша улыбается, упрямо повторила Софья. Да, радость мамина, ты папочке нашему улыбаешься? Подарок...
– А знаешь, я где-то читала, что в переводе с арабского Жасмин, это подарок господа.

– Жасмин, Жасмин Валентиновна. Ты знаешь? А мне нравится, хоть и необычно.

– А нам не надо обычно, у такой красавицы, все должно быть необычное.

А на следующий день, Тимофеев забрал свою жену из роддома, решив, что здесь они больше не останутся. Экспертизу Тимофеевы решили не делать. Перед тем, как отдать мертвую дочь Тимофеевым, Валентин прошел в морг, где в маленьком гробике, в белой рубашечке и белом кружевном чепчике лежала его родная дочь, его кровиночка.

– Прости меня малышка.
– Прошептал Валентин, погладив холодную щечку.

– Грех, Валя, большой грех ты совершил.- Никитична бесшумно подошла и встала рядом с Валентином.- И я вместе с тобой, что смолчала.

– Нет, Никитична, это только мой грех, моя ноша.

Посмотрев на дочку в последний раз Валентин, поцеловал ее в лобик и тихо вышел.

Никитична смотрела ему вслед и плакала. Он вмешался в божью волю. И ничего хорошего из этого не выйдет. И эта история им еще аукнется, чувствовала пожилая женщина. Но раз никто не заметил подмены, то и она будет молчать.