Шрифт:
Конечно, Мэнди Мантон видно не было. Не то чтобы я сильно ожидал ее увидеть. По моим прикидкам, она прячется за деревом на другом конце кладбища и прыгнет на меня, когда я буду проходить мимо. И только дойдя до дальних ворот, я подумал о том, что ее братья могли заметить, что она ушла. Но было уже слишком поздно.
У меня даже почти не было времени выругаться, Джесс уже оказался на мне. Тяжелый, падла. Не такой тяжелый, как Баз, но у Джесса больше мускулов, чем жира. Он точно огурец из поговорки: ни окон, ни дверей, в глазах ни намека на мысль, кирпичная стена, да и только, и рот он почти никогда не открывал. Но меня беспокоил не его вес. И даже не то, что он херачил меня по животу правым коленом. С этим я мог справиться. Привык бы со временем. Меня взбесил его запах. Он вонял так, будто насрал в штаны. И мне это ни хуя не понравилось. Драка – это ж физический контакт, мог бы хотя бы жопу подтереть. Да, меня это вывело из себя.
Он как раз использовал мою голову вместо мяча для спидбола, когда во мне что-то стало происходить. То же, что заставило меня замочить База, когда он меня достал. Это была какая-то темнота, рождавшаяся в животе, и я весь будто немел, и во мне просыпалась жажда крови. Руки и ноги стали как чугунные болванки. Я отбросил Джесса в сторону. Это было совсем не сложно. Он сразу вскочил, выставив вперед челюсть на манер бульдозерного ковша.
Я вдарил ему левой, не обращая внимания на его правую, которой он пытался двинуть мне в лицо. Он заехал мне прямехонько в левую бровь. И в другое время меня бы это вывело из строя. Но не сейчас. И он это знал. Я засветил ему ботинком ровно между ног.
Ничьи яйца не выдержали бы такого удара, и, думаю, вышло что надо. Я отступил назад, чтобы разобраться с этим бульдозером и посмотреть, не смогу ли я свернуть ему ковш, пока он будет падать.
Но вместо этого упал я сам.
15
Сначала на меня обрушился запах. Тошнотворно-сладкий мясной запах. Тот самый, с которым я уже практически сроднился. Да, когда я пришел в себя, на меня первым делом обрушился запах разлагающегося трупа.
– Эт не я. Эт машина.
И судя по всему, на меня обрушилось еще что-то потяжелее вони, прям туда, где шея переходит в голову, сзади. Такое у меня возникло ощущение, когда я попытался пошевелить головой.
– От этой вони сложно избавиться. Я как-то возил половину козы, работа, знаешь. Всего пару дней. Но запах остался. Воняло аж до рая и обратно. А когда жарко, снова начинает вонять.
Мне нужен был воздух. Вокруг воняло, я уже говорил. И воздух был какой-то плотный, как индюшка на Рождество. Нужно было как-то от этого избавиться, открыть окно, перестать дышать. Все что угодно. Я открыл глаза, чтобы понять, что можно сделать. И примерно в это же время я понял, что со мной кто-то разговаривает.
– Освежитель воздуха поможет. Слышь, Блэйки, одолжи мне бабла на освежитель воздуха.
– Фин, – сказал я. – Фин, какого хуя я делаю в твоей «Аллегро»?
Он опустил стекло и посмотрел по сторонам. Духота и вонь уступили место воздуху Мэнджела, который, прямо скажем, ненамного лучше. Потом он снова поднял стекло, закурил и сказал:
– Прячешься, вот что.
– От кого?
– От кого? От Мантонов, ясен пень.
Он припарковался в закоулке около манфилдской дороги. Я сразу узнал это место. Мы, когда были мелкими, ограбили здесь ремонтную мастерскую. Такое дерьмо не забывается.
– А почему мы прячемся от Мантонов?
– Поч… ты че, ниче не помнишь? Они тебя мудохали на кладбище. Джесс и Мэнди, едрена кочерыжка. Я тебя спас. Мэнди ударила тебя по башке надгробием, хотела в гроб вогнать. Сечешь, да, хе-хе? Надгробием!
– Мэнди?
– Ну да.
– Зачем? То есть с чего бы Мэнди…
– Так ты пытался уёбать Джесса. Я уже лет сто не видел, чтобы ты так грубо дрался, Блэйк. Двинул ему ботинком по яйцам, бля буду.
– Но Мэнди…
– Ага. А че? Она ж из Мантонов.
– Да, но…
– Но что? Мантоны за Мантонов горой. К тому ж они ее все ебут. Братья, да. Типа, дело семейное, все такое.
Я снова потер затылок. Ощущение было такое, будто трешь сырой дерн. Но по крайней мере туман в голове начал немного проясняться.
– Брешешь.
– Да не, Блэйк.
– А?
– А че ты ваще на кладбище-то делал?
– А ты че там делал?
– За тобой присматривал, вдруг ты опять в какое-нить дерьмо вляпаешься. И тебе повезло, что я там оказался. Че ты творишь-то?
– Я… – Мысли у меня в голове кипели, будто в оба уха залили горячего свиного жира. Легавый. Бармен Нейтан. Фентон и его хреновина. «Хопперз». Мое имя над дверью. – Что ты с ней сделал?
– С кем?
– С Мэнди.
– Не ссы. Никто ниче не видел. На сигарету.
– Спасибо. Так че ты с ней сделал, уебок?
– Эй, притормози. Я еще раз спас твою задницу. Я тут опять из-за тебя подставляюсь, и че я получаю взамен? Одни грубости и сплошную ругань. Это по-честному? – Он скрестил руки на груди и выпятил нижнюю губу.