Подъезжая на машине к казармам, я не мог отделаться от воспоминания о том, что недавно перевозил в багажнике. Впрочем, подобные мысли теперь приходили мне в голову всякий раз, едва я садился в машину, но до сегодняшнего дня мне удавалось без труда отделываться от них. Полиция пока ничего не пронюхала. Однако ждать оставалось недолго.

Усилием воли я заставил себя думать о предстоящем деле.

Когда я подъехал, мои люди только начали собираться. Я приказал им прибыть к пяти часам, а сейчас было четыре тридцать девять. Уж лучше я подожду их, чем они меня.

Расположившись за своим письменным столом, я развернул утреннюю газету из Нового Орлеана. Ничего нового газета не сообщала. Автоколонна предполагала отправиться с Джексон-сквера в восемь и около полудня подойти к Капитолию.

Там должно было состояться вручение государственному секретарю петиции "Долой Аду!" И с Адой будет покончено.

Но автоколонне не суждено было даже приблизиться к Батон-Ружу.

Без двух минут пять я вышел из казармы. Мои люди уже собрались и построились. Они прекрасно понимали, что коль скоро я назначил сбор на пять часов, значит, и работа начнется не позже. Ровно в пять я начал инструктаж, а несколько минут спустя мои парни расселись по патрульным машинам, которые одна за другой направились туда, где им надлежало быть.

А быть им следовало в Ла-Пласе, расположенном в тридцати милях к северу от Нового Орлеана, – час езды по шоссе, ведущему к аэропорту, – где предстояло развернуться событиям.

Последней вышла моя машина. Я ехал один. Вскоре я остановился у телефона-автомата около безлюдной в этот ранний час бензозаправочной станции и позвонил в Новый Орлеан.

– Привет! Мы начинаем, – сообщил я. – У тебя все в порядке?

– Да.

– Отлично. Давай сверим часы. – Я рассмеялся. – Сегодня к вечеру дело будет сделано.

– Надеюсь. Желаю успеха.

– Пустяки, – ответил я, попрощался, повесил трубку и вернулся в машину. Я разговаривал с Адой.

"Оказав ей эту услугу, я вторично спасу ее", – мелькнуло у меня в голове. Да, еще была комбинация с Томми, хотя она и закончилась не так, как предполагалось, поскольку в наши планы входило лишь напугать его. Как только Томми, начнет заводить машину, должен был сработать взрыватель, нагнав на него страху. Однако произошла какая-то ошибка, и все получилось иначе. Тем не менее Ада добилась своего, и лучше ей не забывать, чем она мне обязана. Сейчас, когда она стала губернатором, у меня порой появлялось подозрение, что она не прочь от меня отделаться. Вот уж этого-то я никогда не допущу; ей ни за что не удастся порвать со мной. Да и она пока без меня не может обходиться; в этом она снова удостоверится сегодня. По Флоридскому бульвару я выбрался на шоссе и поехал со скоростью миль пятьдесят в час, не больше. Я мог не спешить.

Ночь ушла, но утро еще не наступило. Из окна машины я видел, как светлеет небо, хотя звезды по-прежнему казались желтыми и яркими; с полей вдоль шоссе тянуло свежестью; навстречу неслась бесконечная, прямая, как стрела, бетонная лента дороги, на которой время от времени попадались машины. Я очень люблю вот такое время – ни день, ни ночь. И ты один во всем мире, и мир принадлежит тебе. Такое чувство испытывал я в то утро. Мне было хорошо еще и потому, что меня ожидало приятное дельце, бедром я ощущал приятную тяжесть револьвера, который вот-вот предстояло пустить в ход.

Мы намеревались сегодня добыть петиции "Долой Аду!". А как только они окажутся в наших руках, с движением против Ады будет покончено. Подписи были заверены нотариусами во всех избирательных участках. Теперь их предстояло вручить секретарю штата. Но как только мы завладеем этими петициями, все будет в порядке.

В начале седьмого я добрался до Ла-Пласа, представлявшего собой всего-навсего четыре бензозаправочные станции на каждом из углов дорожного перекрестка. Проехав еще мили три-четыре по новоорлеанскому шоссе, я свернул налево на проселок и остановился позади небольшой дубовой рощицы. Там уже расположилось человек пятнадцать моих полицейских; одни стояли у машин, другие сидели в них, распахнув дверцы. Я вышел из автомобиля и направился к ним. Увидев меня, они хотя и не приняли стойку "смирно", но подтянулись. Это были мои надежные и проверенные люди. Не чета всяким там чинушам из отдела по связи с общественностью.

– Ну как, порядок? – спросил я. Я сразу заметил, что ребята почувствовали себя свободнее. Догадались, что я всем доволен.

– Так точно, господин полковник.

– Вот и прекрасно. Теперь нам остается сохранять спокойствие и ждать. Вы знаете, что от вас потребуется.

– Так точно, господин полковник.

– Как настроение? – ухмыльнулся я.

Ребята осклабились.

– Хорошее... Прекрасное... Все в порядке... – послышалось с разных сторон.

– Ну и хорошо, а то ведь, возможно, вам сегодня предстоит небольшая работенка. Не исключено, что я дам вам маленькую тренировку.

– Вот это здорово! – воскликнул Пэкстон, высокий рыжий полицейский из молодых. Он шлепнул себя по кобуре и повторил: – Вот здорово!

– Да, но я ведь сказал возможно. Не думайте, что так оно обязательно случится. Пока вам просто надо быть в готовности.

– Так точно, сэр!

Я возвратился в Ла-Плас. У бензозаправочных станций в юго-восточном углу перекрестка уже скопилось порядочно машин. Все это были автомобили старых моделей, покрашенные, с белыми колесами и двойными выхлопными трубами; некоторые стояли без капота. Здесь собрались члены "Лиги молодежи штата Луизиана" – собрались, надо сказать, вовремя. Я остановился у бензозаправочной станции через дорогу. Меня не должны были видеть беседующим с ними. Однако я не мог удержаться, чтобы не проверить по радио, все ли у них в порядке.