– И как ты себя чувствуешь?

– Да никак. – Ада пожала плечами и нахмурилась. Ее лицо было чуть напряжено, и я спросил себя: от чего бы? От чувства новой ответственности или от чего другого? Авария с машиной Томми произошла в полном соответствии с тем, что она называла "генеральным планом" Сильвестра. Я не сомневался, что она не могла бы сделать это сама или через других. Почти не сомневался.

– Как Томми? – попробовал позондировать я.

На ее лице отразилась озабоченность, и ничего больше.

– Плохо. У него серьезно поврежден позвоночник. Удивительно, как он остался жив.

Действительно ли прозвучала в ее словах нотка горечи или это только мне показалось?

– Но все же он поправится?

– Со временем, – кивнула она.

– У тебя уже есть какие-то планы управления штатом?

– Он мне еще ничего не сказал. – Ада не уточнила, кто этот "он", но горечь в ее словах на этот раз прозвучала вполне отчетливо.

– Какие новости о том, другом, деле?

Ада быстро качнула головой и прикоснулась пальцем к губам:

– Я уже тебе говорила. По-моему, пока вопрос исчерпан.

– Надеюсь, так будет и дальше, – заметил я и переменил тему. – Ты стала такой важной персоной, что мне, наверно, теперь нельзя даже пригласить тебя на обед?

Ее лицо просветлело.

– Чертовски важной. Правда, из-за Томми и всего прочего мне, пожалуй, не следует появляться с тобой в общественных местах. Знаешь что? Я накормлю тебя обедом у себя дома. В час дня.

Она, конечно, имела в виду губернаторский особняк.

– Заранее охвачен благоговейным трепетом.

На обеде у нее я все же побывал. Ничего особенного она мне не сказала, ее явно что-то угнетало, но моему приходу она обрадовалась. Разумеется, и я был рад, хотя ее возвышение существенно изменило соотношение сил между нами.

Как всегда в таких случаях, новому губернатору полагается обычный мораторий. В передовых статьях газеты выражали сочувствие по поводу несчастья, постигшего Томми и тем самым ее лично, подчеркивали, какие трудности, особенно для женщины, связаны с пребыванием на посту губернатора, намекали, что ей обязательно потребуется помощь. В течение нескольких недель газеты воздерживались от нападок на Аду. Пожалуй, пока не стало ясно, что на очередных выборах губернатора она выдвинет свою кандидатуру.

Это открытие, или разоблачение, или просто запоздалое осознание давным-давно ясного факта произошло в апреле, когда Ада созвала специальную сессию законодательного собрания штата. Над Капитолием, словно туча, нависло смутное беспокойство. Тревожная неизвестность наполняла места, где собирались члены собрания, – вестибюли и номера отелей, комнаты комиссий и рабочие кабинеты двадцатичетырехэтажного улья Капитолия.

Газеты проявляли сдержанную заинтересованность и осторожности ради держались выжидательно. Никто ничего не знал.

– Что она задумала? – за день до открытия сессии спросил у меня знакомый журналист из Ассошиэйтед Пресс, отпивая кока-колу прямо из бутылки. Мы сидели в комнате для прессы в здании Капитолия; тут же в углу стучал телетайп. – В свое время вы были ее... одним словом, поддерживали с ней довольно тесные отношения. Разве она не посвящает вас в свои дела?

– Никогда! – ответил я и отпил из своей бутылки кока-колы.

Задолго до выступления Ады зал палаты представителей был заполнен до отказа; казалось, люди вот-вот начнут выжимать друг друга в распахнутые двойные двери. В креслах располагались члены обеих палат; зрители толпились на галереях для публики и на островках за барьерами, отгораживающими партер.

Наконец из боковой двери в зал вошла Ада. Вначале поднялись законодатели в первом ряду, за ними все остальные. Ада была в простом белом платье – своей официальной форме – и почти без косметики. Она поднялась на возвышение и повернулась к собравшимся.

"Я знаю, все вы добры, ну а мне не занимать мужества", – казалось, говорила ее улыбка, когда законодатели встретили ее аплодисментами.

Подождав, пока в зале воцарится тишина, Ада начала читать в микрофон свою речь, время от времени скользя взглядом по обращенным к ней лицам.

Не прошло и десяти минут, как она закончила, снова улыбнулась и склонила голову. Законодатели аплодировали ровно столько, сколько требовала традиция. Ада под аплодисменты спустилась с возвышения, прошла по проходу и скрылась за двойными дверями.

Только теперь, почти в полном молчании опускаясь на свои места, законодатели начали осознавать, что госпожа губернатор подложила им бомбу замедленного действия.

Ада предложила: ввести всеобщее социальное страхование; продлить выплату пособий по безработице с пяти месяцев до года; создать кредитное бюро, предоставляющее индивидуальные займы на строительство домов в размере до девяноста процентов их стоимости; увеличить размер пенсий по старости ровно наполовину.