Взяв меня в машину, сенатор проехал кварталов пятнадцать, потом свернул в боковую улочку и затормозил.

– Извините, пожалуйста, за такие предосторожности. Но меня не должны видеть с вами, предполагается, что я должен хранить молчание. Однако предстоит нечто такое, о чем я не могу молчать.

– Вот как?

Мориарити повернулся ко мне, и в рассеянном свете уличных фонарей его подвижное личико выходца из Ирландии было мрачным.

– Должна взорваться бомба, мой мальчик, большая бомба. Вы помните мои слова относительно "Старых кадровиков" и Сильвестра?

– Помню.

– Так вот, все должен был обстряпать Сильвестр. Вы, очевидно, знаете, что разработан законопроект, в соответствии с которым муниципальные комиссии в дальнейшем будут избираться отдельно по районам, а не в масштабе всего города. Затем члены комиссий, уже из своей среды, будут избирать мэра. Если помните, такой законопроект однажды уже выдвигался. Если бы его удалось протолкнуть, мы бы на долгие годы захватили власть над городом.

– Да, да, помню.

– Сильвестр обещал нам провести законопроект в обмен на наше согласие утвердить некоторые другие его мероприятия. Все было согласовано, но у него случился инфаркт. И мы теперь не знаем, что будет дальше.

– Понимаю.

– Чтобы прояснить обстановку, мы, Уайти Лэмберт, Джонни Даро и я, посетили госпожу губернатора. Она казалась невозмутимой и пожала нам руки с таким видом, словно никаких причин для беспокойства нет и она с полным основанием могла сказать: "Все в порядке, ребята! Чего вы хотите от меня?" Мы выразили ей свое понимание того, насколько неприятно для нас отсутствие Сильвестра, и в связи с этим поинтересовались, не думает ли она, что, пожалуй, было бы целесообразно отложить на некоторое время осуществление обговоренных мероприятий. "Что вы! Нет, конечно, – ответила она. – По-моему, в этом нет никакой необходимости". "Спасибо, что приняли нас, госпожа губернатор", – сказал Джонни. "Не стоит благодарности, – ответила она, откинулась на спинку кресла и добавила: – Джентльмены, у меня подготовлено несколько новых законопроектов, которые помогут вам решить свою проблему". Мы переглянулись, и я спросил: "Что вы имеете в виду, миссис Даллас?" И она рассказала.

Мориарити замолчал. На фоне света от лампы его голова казалась темным пятном.

– И ошеломила же нас миссис Даллас! – продолжал он после паузы. – Оказывается, она составила еще несколько законопроектов, которые, если они будут приняты, на тарелочке преподнесут Новый Орлеан губернатору. Разумеется, кое-что перепадет и нам, но она отхватит самый лакомый кусок, черт бы ее побрал! Все это выглядело отлично, даже чересчур. В конце концов Джонни сказал: "Я не уверен, что нам удастся провести эти законы, миссис Даллас". А она и говорит таким сладким голоском: "Как же так? Сильвестр сказал мне, что они все являются частями одного и того же законопроекта". – "Понятно", – отозвался Джонни. Мы и в самом деле поняли. Она ставила вопрос ребром: либо все, либо ничего. Мы помолчали, потом Джонни сказал: "Разумеется, госпожа губернатор!"

Я присвистнул.

– Вот теперь и вы готовы к тому, что произойдет завтра, – заключил Мориарити.

– Вы правы. Благодарю вас.

– Не стоит, мой мальчик, не стоит благодарности. Если мне придется выступать, покажите меня как можно лучше телезрителям. На большее я не претендую.

Заседание законодательного собрания, состоявшееся на следующий день, вначале напоминало проигрывание старой заезженной патефонной пластинки. Но затем начался "фейерверк".

– Мистер спикер! – послышался чей-то голос.

– Слово предоставляется члену собрания от Нового Орлеана, – объявил спикер.

Джонни Даро сейчас же поднялся и подошел к микрофону.

Он сладко улыбался, показывая ровные белые зубы под короткими усиками, и был воплощением здравого смысла.

– Я хотел бы внести небольшую поправку к законопроекту об ассигновании бюджетных средств порту Нового Орлеана, – сказал он в микрофон, все так же любезно улыбаясь и демонстрируя ямочки на щеках. – Поправка эта существенно ничего не меняет. Просто она определяет порядок назначения членов дирекции порта, приводя его в соответствие с основным законопроектом об ассигнованиях, только и всего.

Клерки тут же раздали членам собрания копии проекта поправки и бросили один экземпляр на стол представителей прессы. Мы столпились, чтобы посмотреть его.

– Эта поправка, – продолжал Даро, поблескивая зубами из-под черных усов, – предоставляет властям штата голос при назначении членов дирекции порта.

Я быстро пробежал глазами поправку, напечатанную на папиросной бумаге. Если отбросить обычную юридическую шелуху, смысл ее состоял в том, чтобы полностью подчинить дирекцию порта Аде и "Старым кадровикам".

Вначале ошеломленные члены собрания молчали. Потом начали перешептываться, и вскоре в зале поднялся шум. Джонни молчал, но продолжал по-прежнему сладко улыбаться в пространство.

Затем слово попросил другой член собрания от Нового Орлеана из группы реформистов. Он явно не знал всего, что происходит, но догадывался о каких-то грязных намерениях "Старых кадровиков".

– Вношу предложение передать проект поправки в комиссию для дальнейшего изучения, – заявил он.

Ничего более дельного сей деятель предложить не мог, а то, что он предложил, особого значения не имело. Джонни Даро раскинул руки и несколько раз кивнул в знак великодушного согласия; ямочки на его щеках стали еще глубже. Спикер поспешил принять поправку на рассмотрение комиссии.