– Отчего же, понимаю.

– Надо мной весь город будет смеяться и пальцами тыкать, у меня теперь репутация альфонса, благодаря вам, леди!

– Такой репутации у вас пока нет, Джозеф. И если вы дадите себе труд воспользоваться мозгами, ее и не будет, - ласково сказала я.

– У вас еще хватает наглости обвинять меня в скудоумии?!
– взбеленился Джозеф окончательно. Карета между тем, потихоньку тронулась.

– Если вы меня разубедите, я буду только рада, - сообщила я, оправляя шейный платок. Судя по виду Джозефа, он бы с радостью меня удавил, и сдерживался из последних сил.

– Совершенно не обязательно трубить на весь город о том состоянии, которое у нас теперь есть, - мягко намекнула я.

– А как будто, никто ничего не поймет, - язвительно отпарировал Джозеф.

– Вы собрались покупать огромные дома, скупать весь товар в магазинах, есть с золота и спать на шелке?
– иронично спросила я.

– Я так полагал, что у Вас есть такая привычка, - в тон откликнулся Джозеф, успокаиваясь.

– Нет, такой привычки у меня нет, - легко откликнулась я.
– Со временем, ваше состояние приобретется естественным путем.

– Каким это образом?
– заинтересовался он.

– Путем капиталовложений, - отозвалась я, улыбаясь. Например, в акции Уголька. Как вам такая мысль?

– Уголек дышит на ладан, леди, - презрительно отозвался он.

– Вот именно. Поэтому, вложив часть капитала, вы станете сначала инвестором, а потом и единоличным собственником Уголька. А дальше - все в ваших руках. Так что ваше состояние будет выглядеть донельзя естественным и кристально чистым.

– В ваших словах есть крупица смысла, - нехотя признал он. Я скромно улыбнулась.

– Так что, Джозеф. Стоит задействовать ваши актерские способности, и убедить весь город, что поженились мы по любви. Большой и чистой. А ваших товарищей предупредите, что если они будут болтать....

– То что?
– любопытная морда свесилась с крыши, заглядывая в окно. Я выщелкнула из ножа длинное острое лезвие и спокойно пообещала:

– Язык отрежу. И получу от этого удовольствие.
– Бедолага чуть с крыши не свалился - я четким движение срезала лоскут кожи с его носа. Боли он не почувствовал, крови не было, но впечатлений была масса.
– Полагаю, мы поняли друг друга.
– Я убрала лезвие обратно.

– Вы опасная женщина, леди.

– Да бог с вами, - засмеялась я.
– Но пугать умею. Да, еще один момент.

– Какой?
– мрачно спросил Джозеф.

– Не пытайтесь избавиться от меня. Не советую.
– Серьезно попросила я, обливаясь потом от страха.

– И в мыслях не держал, леди.

– Вот и славно.

***

Леди как будто заснула. Он наклонился к ней, поводил ладонью перед лицом. Ноль эмоций. Он откинулся обратно на спинку дивана и дернул себя за бороду. Речи нет, то, как удалось вывернуться из ситуации - феерично. Кончиться все могло бы очень плачевно, плачевнее некуда, скажем прямо. С Законниками шутки плохи, а он ухитрился вляпаться по уши - повел непроверенных людей через Сковородку, и там-то, на другой стороне, их и хлопнули, вместе с караваном. А в караване, из разрешенных вещей были только лошади да мешки. Как он так лопухнулся - уму непостижимо. Из округа выезжать запретили на целый год. Счастье, что у него были свои сбережения, так бы и ноги с голода протянуть недолго.... Желание разобраться, помноженное на любопытство, заставило искать этого чертова Сайреса, потому что именно он ручался за того караванщика, черт бы их всех побрал. Впрочем, уже побрал.

А тут еще эта... леди! Синий чулок, старая дева, хотя, надо признать, смелости и сообразительности у нее не занимать. Чопорная, напудренная, холодная - леди до мозга костей. Рядом с ней он чувствовал себя неотесанной деревенщиной, хотя это было вовсе не так. И вести себя начинал по-хамски, хотя уж с кем-кем, а с бабами у него всегда получалось ладить. И без хамства.

Взгляд опять остановился на... супруге, провались оно все в пекло. Худющая - кожа и кости, кожа бледная, как пузо у лягушки, как будто, солнца не видела никогда. Выбившаяся из под платка прядь волос - мышиного какого-то, серого цвета. Груди нет, попы нет, плоская как доска, а дорогой дорожный костюм это только подчеркивает, неужели сама не понимает? Он подавил тяжелый вздох и запустил пальцы в бороду. Наткнулся на что-то, с досадой вытащил из бороды три соломинки и мысленно выругался - будить лихо, то бишь, леди Спайру, ему совершенно не хотелось. Не буди лихо, пока спит тихо, что называется. Улегшаяся было злость, поднялась снова. Будь он проклят, если прикоснется хоть к одной серебрушке из того состояния, что свалилось на голову! Еще не хватало жить за чужой счет, да еще за чей - за счет женщины! Вот за то, что с него теперь ограничение сняли - спасибо, конечно. Огромное, ага. Только теперь все документы менять придется, начиная с лицензии проводника, заканчивая вывеской возле дома. А значится там будет теперь 'Проводник Джозеф, лорд Стилл'. Парни сдохнут со смеху и будут правы, черт подери все на свете, и леди Стилл в первую очередь! Он снова глянул на леди Спайру, на этот раз почти с отвращением. Ему, между прочим, еще надо выдержать объяснение с Шейлой. И с дедом, а это значительно хуже. При мысли о том, что леди от деда тоже изрядно достанется, согрела душу, но потом отступила. Сначала-то объясняться придется ему с дедом, и не факт, что он после этого выживет - дед был старым, убежденным, упертым холостяком, бирюком, скептиком и циником. И рука у деда ой, какая тяжелая. Аргументы, что ему, Джозефу, уже тридцать, и не солидно взрослому мужчине улепетывать от тяжелых зарядов дедового негодования - как-то стремно, не помогали.

Интересно, а куда эта леди вообще направлялась? На крыше кареты изрядно прикручено чемоданов, на задке тоже какие-то сундуки. А лошади, между прочим, идут так, словно этого веса и не чувствуют. Если в придачу, окажется, что леди еще и магией умеет пользоваться, то он, Джозеф, отправиться в Сковородку на год, не меньше. Только ведьмы в доме ему и не хватало, ей-богу! По идее, все первородные раньше имели право пользоваться Силой. Только после Ералаша все так перемешалось, что и не поймешь. У первородных может не оказаться Права и Силы, а у какого-нибудь нищего забулдыги-пьяницы и Силы, и Права - хоть отбавляй.

Он выглянул из окошка кареты и обнаружил, что они уже почти под стенами города. Выдрав из бороды еще клок волос и покосившись на леди, он ловко вынырнул из кареты и перебрался на козлы. Майлс на него покосился, но слова не сказал. Кайл растянулся на крыше и поплевывал вниз - путешествия всегда приводили этого малого в восторг.

– Ну, как, Джозеф?

– Сорок пять, - буркнул тот, надвигая шляпу на брови.

– Что, 'сорок пять'?
– не понял Майлс.

– А что 'ну, как'?
– шепотом вызверился Джозеф. Кайл хмыкнул с крыши, и плюхнулся рядом.