На последних словах выплескивает ром-коко прямо на спину Педро, который с криком вскакивает с земли.

Педро. Hijo de la… [13] Шеннон. Que? Que? [14] Мэксин. Vete! [15]

Шеннон хохочет. Игуана удирает, мексиканцы с криками бегут за ней.

Она уже почти скрылась в зарослях, но один из них настигает ее и ловит.

Панчо. La iguana se escapo. [16] Мэксин. Cogela, cogela! La cogiste? Si no la coges, te mordera el culo. La cogiste? [17] Панчо. La cogi! [18]

Мексиканцы с игуаной снова скрываются под верандой.

Мэксин (оборачиваясь, Шеннону). Мне показалось, ваше преподобие, или вы и вправду чуть не свернули с пути истинного и готовы выпить?

Шеннон. Один запах спиртного уже вызывает у меня тошноту.

Мэксин. А примете внутрь, не почувствуете запаха. (Прикасается к его вспотевшему лбу.)

Шеннон смахивает ее руку, как докучливого комара.

Ха! (Направляется к столику с напитками.) Шеннон (смотрит на нее с недоброй усмешкой). Дорогая моя Мэксин, того, кто сказал, что вам идут штаны, плотно облегающие зад, нельзя назвать вашим искренним другом… (Отворачивается от нее.)

В комнате дедушки шум падающего тела и хриплый, испуганный крик.

Мэксин. Я знала, знала, что так будет! Старик грохнулся.

Шеннон бежит в комнату дедушки, за ним Мэксин.

Пока ловили сбежавшую игуану, постепенно стемнело. Здесь, по сути, конец картины. Однако переход к следующей не надо обозначать ни затемнением, ни занавесом. В полутьме появляется герр Фаренкопф, включает свет на веранде.

Матовый свет большого шара, висящего посреди веранды, придает эпизодам, которые разыгрываются в этой части сцены, нечто нереальное. О большой жемчужно-матовый шар бьются ночные бабочки, гигантские мотыльки с тонкими, как паутинки, крылышками. И свет от прилипших к шару крылышек стал опаловым и чуть сказочным. Шеннон выводит старого поэта на веранду. Вид у старика безупречен – белоснежный костюм, черный шнурок галстука. Когда он проходит под матовым шаром, его львиная грива отливает серебром.

Дедушка. Кости целы. Я ведь резиновый.

Шеннон. Путешественнику случается и падать во время его странствий.

Дедушка. Ханна! (Его зрение и слух так ослабели, что он принимает Шеннона за Ханну.) Я совершенно уверен, что здесь закончу поэму.

Шеннон (очень громко и ласково). И у меня такое же чувство, дедушка.

Мэксин выходит вслед за ними из комнаты деда.

Дедушка. Никогда еще ни в чем не был так уверен.

Шеннон (ласково, с легкой усмешкой). И я тоже.

Фаренкопф (все это время, прижав к уху радиоприемничек, с восторгом слушает какую-то тихую передачу. Выключает приемник и, очень возбужденный, обращается ко всем). От центра Лондона до берега Ла-Манша – все в огне! Геринг, сам фельдмаршал Геринг, называет это «новой фазой нашей победы»! Бомбы! Зажигательные бомбы! Супер-бомбы! Каждую ночь!

Дедушка (до него доходит только повышенный тон этой тирады, которую он воспринимает как просьбу прочесть стихи. Стучит по полу своей тростью, откидывает голову и начинает читать стихи в приподнятом декламационном стиле).

Буйной и быстрой быть юности надо, Ночь напролет танцевать до упаду, И, ослепленный…

(Запинается, на лице испуг и смущение.)

Все это очень веселит немцев.

Вольфганг (подходит к деду и кричит ему прямо в ухо). Сэр! Ваш возраст? Сколько вам лет?

Ханна (появляется на веранде. Подбегает к дедушке и отвечает за него). Девяносто семь.

Фаренкопф. Сколько?

Ханна. Девяносто семь. Без малого сто лет.

Фаренкопф по-немецки повторяет это сообщение своей сияющей жене и дочери.

Дедушка (перебивая их).

…ликующий взгляд Не устремлять ни вперед, ни назад; Сдабривать шутки…

(Снова запнулся.) Ханна (подсказывая, крепко держит деда под руку).

…вином искрометным, (вместе с дедушкой) Не сожалея о дне мимолетном, Не замечая, как близок закат.

Юный всегда слепоте своей рад.

Немцы шумно развеселились. Вольфганг аплодирует поэту прямо в лицо. Дедушка хотел раскланяться, но он слаб и, наклонясь вперед, не очень уверенно опирается на трость. Шеннон крепко берет его под руку.

Ханна (показывает Вольфгангу рисунки). Если я правильно поняла, вы проводите здесь свой медовый месяц?

Он не отвечает ей; фрау Фаренкопф хохочет и как заведенная кивает головой.

(Повторяет по-немецки.) Habe ich recht, dass Sie auf Ihrer Hochzeitsreise sind? Was fur eine hubsche junge Braut! Ich mache Pastell-Skizzen… darf ich, wurden Sie mir erlauben?.. Wurden Sie, bitte… bitte… [19]

Фаренкопф запевает нацистскую песню и ведет свою семейку к столику с ведерком шампанского, Шеннон усаживает дедушку за другой столик.

Дедушка (очень веселый). Ханна! Какой у нас сегодня улов?

Ханна (смущенно). Дедушка, сядь и не кричи, пожалуйста.

Дедушка. А? Что они положили тебе в ручку, Ханна, серебро или бумажки?

Ханна (почти в отчаянии). Дедушка, не кричи! Садись за стол. Пора ужинать.

Шеннон. Подкрепиться пора, дедушка!

Дедушка (несколько озадаченно, не унимается). Но сколько все-таки тебе выдали?

Ханна. Дедушка, прошу тебя!

Дедушка. Но они купили… удалось продать акварель?