** Маленькая отсылка к песни Мерилина Мэнсона – Sweet dreams.

№11. Кровавые судьбы.

Анна глубоко вздохнула и быстро открыла входную дверь. Погода на улице была, мягко говоря, не самая удачная. Плотная дымка мягко покрывала землю, слегка забиралась на стены дома и спускалась обратно. Белая завеса полностью окутала девушку в огромный кокон, от чего даже находящиеся на расстоянии вытянутой руки объекты было трудно увидеть. Воздух был тяжелым и немного спертым. Различные запахи перемешивались и оседали на землю. Брагинская недовольно вздернула носиком и быстро забежала в прихожую. Внутри дома было намного теплее, чем снаружи, благо Наталья своевременно догадалась заменить заржавевшие трубы. Девушка сняла тесные сапоги и надела на ноги мягкие тапочки. Жизнь сразу показалась ей хорошей вещью. Облегченно прикрыв свои веки, она с наслаждением облокотилась на стенку и сжала в своих ладонях ткань розового пальто. На губах проступила легкая улыбка, которая со всеми потрохами выдавала истинные чувства России. Она прикоснулась своими длинными пальцами к нежной щеке. Кожа до сих пор помнила прикосновение жестких волос Артура. Девушке казалось, что вот-вот перед ее глазами появится до боли знакомый силуэт. Своими глазами цвета свежей травы, он взглянет на нее угрюмо, но уголки губ слегка приподнимутся вверх. Возможно, даже подойдет вплотную к ней и слегка погладит по голове. Анна прикоснулась к своим шелковистым волосам и отрицательно кивнула. Не стоило верить собственному сердцу, которое совершенно отказывается видеть очевидное: они с Керклендом – враги. Поэтому не стоило мечтать о невозможном. Девушка печально усмехнулась и повесила свое пальто в шкаф. Осторожно ступая по скользкому паркету, она прислушивалась к тихому стуку, доносящемуся из гостиной. Медленно пройдя внутрь комнаты, Брагинская прикрыла свой рот в надежде, что ее изнеможенный стон не пронесется по всему дому.

Гилберт вальяжно сидел на диване и нервно вертел в своих руках небольшую рюмку. Изредка, та соприкасалась с бутылкой водки, отчего был слышен неприятный звон. На лицо мужчины упала тень, когда в гостиную вошла Россия, и он грустно цокнул. Его красные глаза опасливо сверкали под приглушенным освещением, а губы были искусаны в кровь.

– Чувствую в речах твоих сахар и мед. Но во взгляде лишь серый изменчивый лед… - С сожалением в голосе произнес Пруссия, продолжая крутить в своих ладонях рюмку.

– Хей, Байльшмидт, ты совсем перепил? Уже стихами заговорил… - Анна нервно засмеялась и отбросила назад свои пшеничные локоны. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Устала жутко…

– СТОЯТЬ!!!

Девушка застыла в проходе, не смея даже пошевелиться. По коже пробежали мурашки от ледяного тона своего оппонента. Она непроизвольно сжала кулаки и резко отвернулась. Привычной вальяжной походкой к ней медленно шел Гилберт, однако в тот момент, Брагинская была готова провалиться сквозь пол прямиком в адские чертоги. Мужчина резко притянул ее к себе за воротник и разъяренно прожигал ее взглядом.

– У тебя все в порядке с головой? Ты можешь хоть иногда думать головой, а не своим извечным оптимизмом? – Тихо прошипел ей на ухо Пруссия, несильно сжимая ее горло.

– И это ты у меня спрашиваешь? Да что с тобой происходит? – Ответила Россия вопросом на вопрос, стараясь выбраться из неприятных ей объятий. Она с тоской подумала, что на ее бледной коже вновь останутся уродливые синяки.

– Меня напрягает твое затянувшееся общение с Керклендом. – Мужчина обжигал своим горячим дыханием нос девушки и ей казалось, что еще пару таких мгновений, и ее вырвет прямо на любимый ковер, который она честно ликвидировала у Чунь Яо. – Ты что, не понимаешь, как сильно он тебя ненавидит? Он просто играет твоей добропорядочностью, которой ты одариваешь каждого своего знакомого. Артур – лживый засранец, думающий, что ему все сойдет с рук. И если ты думаешь, что он когда-нибудь изменится, то ты глубоко ошибаешься.

– А почему собственно Англия не может измениться? – Возмущенно переспросила его Брагинская, плавно выбираясь из объятий Гилберта. Нервно откашлявшись, она дотронулась до своей покрасневшей кожи и, нахмурив свои брови, продолжила. – В конце концов, он пережил серьезную потерю. На днях Альфред скоропостижно скончался, и Керкленду было очень плохо. Ты бы его видел: бледный, заспанный, угрюмый. Мне его стало безумно жалко, поэтому я и решила поддержать его. Что в этом такого плохого?

– Что Плохого???

Байльшмидт со всей силы ударил по полу, от чего на паркете образовались мелкие трещинки. Россия нервно сглотнула и попятилась назад. В такие моменты она жутко боялась этого мужчину и предпочитала держаться от него подальше, так как с недавних пор она активно протестовала против насилия. Но его проявление безумия частично проникало внутрь девушки, заставляя появиться на лбу мелкие капли пота. Небрежно смахнув их, Анна мысленно просчитывала все пути к отступлению, коих было немного.

– Ты что глухая? Я же тебе сказал: не приближайся к нему!!! – Громко кричал на нее Гилберт, нетерпеливо схватив ее за плечи.

– Ты забылся Пруссия. Попрошу общаться со мной без фамильярностей. Это раздражает. – Вокруг Брагинской появилась темная аура. Ее лавандовые глаза изменили цвет и стали почти прозрачными. Губы сомкнулись в тонкую полоску, а в маленьких ручках девушки образовалась огромная сила, которая позволила ей оттолкнуть разбушевавшегося мужчину и повалить его на ковер. Отряхнув свои ладони от мелких крупиц пыли, девушка хмуро посмотрела на своего собеседника и ответила ему ледяным тоном. – Тебе нужно протрезветь, иначе наши отношения скатятся с отметки «Почти союзники» до отметки «Никто».

– Значит, те поцелуи для тебя ничто? – Хриплым голосом спросил у нее пострадавший, брезгливо потирая свою щеку.

Анна удивленно приподняла свою бровь. Она прикоснулась своей ладонью к сердцу, но не почувствовала тех глухих толчков, которые она ощущала в тот вечер на кухне. Привычный холод окружал ее тело и не чувствовалось ни единого отголоска тепла. Бесстрашно заглянув в кровавые глаза Пруссии, девушка флегматично пояснила свою мысль:

– Мне просто нужна была кратковременная передышка. А тебе я пока что советую протрезветь. Позже поговорим.