– Угадай, кто? – Тихо прошептала ему на ухо Брагинская, плотно прижимаясь к его голубой рубашке.

Дыхание мужчины участилось, и он плавно прижал ее руки к своей груди. Потянув их на себя, он свалил девушку на кровать. От его счастливого взгляда сердцебиение учащалось.

– Ты очень плохая, Россия. Ни разу не соизволила навестить меня в больнице. – Байльшмидт нежно погладил ее по щеке, состроив гримасу вселенской обиды и разочарования.

– Извини. – Виноватая улыбка промелькнула на губах Анны. – Я так сильно замоталась, что у меня не было времени заскочить к тебе. Мне очень стыдно, правда-правда.

– Не вижу ни нотки раскаяния на твоем улыбающемся личике. – Мужчина несильно толкнул ее в бок, заставляя ту недовольно фыркнуть. – Да, никому я не нужен, кроме своего младшего брата…

– Неправда, ты просто пытаешься сыграть на моем добродушии. – Воодушевленно заметила девушка, с любопытством прикасаясь к его мягким платиновым волосам.

– А ты мне бесстыдно поддаешься. – Гилберт легко поцеловал запястье России и прижался своим носом к ее слегка шершавой коже. – Я тебе это когда-нибудь припомню.

Анна покорно кивнула и милосердно ухмыльнулась. Ей было приятно видеть, что с мужчиной было все в порядке и его самочувствие пошло на поправку. Она уже успела соскучиться по многочисленным утренним перепалкам. По его пошловатым подколкам по поводу ее одежды. По его многочисленным попыткам готовить.

– Я скучал по тебе. – Словно прочитав ее мысли, вскользь заметил Пруссия. Он прикоснулся подушечкам своих пальцев к носу девушки.

– Я тоже. – С готовностью призналась ему Россия. – У меня как груз с плеч спал. Мне приятно видеть то, что с тобой все в порядке.

На лице мужчины промелькнула тень боли. Он недовольно поджал губы и впился своим взглядом в сиреневые глаза Брагинской. В его взгляде было только разочарование. Девушка непонимающе приподняла свои брови, когда Байльшмидт резко сжал ее запястья. Она безудержно задышала от легкой боли.

– Какого черта? Ты чего творишь? – Зрачки Анны безумно расширились и выглядели как две бездонные ямы.

Но Пруссия будто и не слышал ее. Он продолжал придавливать ее к кровати, нервно сглатывая всякий раз, когда девушке хотелось повернуться. Мужчина вплотную приблизился к ее лицу и тихо прошептал:

– Значит, ты решила перебраться в дом к Артуру? Никого не предупредив о своем решении? – Каждое слово больно резало по ее барабанным перепонкам и эхом проносилось в ее голове.

– Я сама себе хозяйка. Отпусти. – Жалобно проскулила Брагинская, пытаясь освободиться от безжалостного захвата.

– Кто я для тебя?

Теперь, Гилберт больше не сжимал ее запястья, а плавно удерживал в своих ладонях, но на нежной коже уже виднелись покраснения. Останутся синяки. Россия нервно прикусила губу, не зная, что можно ответить на столь неожиданный вопрос. Постаравшись собрать свои мысли воедино, она задумчиво посмотрела на покрывало и негромко сказала:

– А тебе это так важно?

Лицо Байльшмидта посерело, и он осторожно прикоснулся к ее губам. Анна вновь попыталась вырваться из ее объятий, но мужчина лишь крепче прижал ее к себе. Грудная клетка девушки резко сжалась, и ей стало недоставать воздуха. Перед глазами все поплыло, когда темнота приветливо помахала ей ручкой. Брагинская судорожно принялась стаскивать с себя обезумевшего Пруссию, но он был в разы сильнее ее, а кран мирно покоился в прихожей. От безысходности она прикусила его губу, отчего на ее языке застыло несколько капель свежей крови.

– Анна, где тебя носит?

Дверь в спальню внезапно отворилась и девушка с удивлением обнаружила там Англию, глаза которого были похожи на гигантские крыжовники, но в считанные секунды сузились до щелочек. Он быстро подошел к постели и одним резким движением скинул Байльшмидта на пол. Брагинская быстро поднялась на ноги, но они не слушались ее, пребывая в непонятной прострации.

– Ты что тут вытворяешь, придурок? – Ярость Керкленда не знала границ и полностью переключилась на свою новую жертву.