– Откуда?

Россия сама удивилась своему осипшему голосу. Что уж говорить о мужчине, приподнятые брови которого выдавали его изумление. Девушка пыталась закончить свой вопрос, но губы предательски пересохли. Хрипло откашлявшись, Анна встала с холодного пола и оперлась к стене, краем глаза наблюдая за своим сотовым телефоном. Желанного звонка от Гилберта не поступало, да и Наталья не очень-то торопилась осчастливить свою старшую сестру новостями. Видимо, сильно переживает о смерти Литвы.

– Откуда у тебя это стихотворение? – повторила свой вопрос девушка, протягивая помятый листок мужчине. Она помнила наизусть каждую строчку.

Изумрудные глаза Артура недобро сверкнули, что не предвещало ничего хорошего. Он неуверенно взял в руки стихотворение и пробежал по нему взглядом. Анна внимательно следила за его действиями, борясь с желанием разбить голову Англии о стену.

– Пруссия принес. – Неохотно пояснил мужчина, вскоре, после затянувшегося молчания.

– Когда? – Дрожащим от всепоглощающей ярости голосом спросила у него девушка, сжимая свои ладони в кулаки.

– Сегодня утром. – Керкленд резко отвернулся, стараясь не встречаться с гневным взглядом своей собеседницы.

– Расскажи. – Потребовала у него Брагинская, медленно подойдя к нему со спины.

Артур, задумчиво цокнув, развернулся. На его лице проявились небольшие морщинки. Нервы были не в порядке. Мужчина опасливо отодвинулся подальше от ужасающей темной ауры девушки. Лихорадочно сглотнув, он неосознанно поник и встрепенулся.

Когда ты внезапно отключилась, я сначала хотел тебя выбросить прямиком на улицу, но тогда мне бы пришлось тебя лечить. Поэтому я перенес тебя на кровать. В течение ночи мне пришлось работать. Вдобавок мне надо найти новые воплощения погибших стран, что не так-то просто. Под конец, я тоже заснул в кабинете под звуки дождя. Однако в четыре утра раздался звонок в дверь. Я был дико зол и намеревался вышвырнуть незадачливого гостя за дверь. Пускай бы пасся на улице вместе с остальными «жаворонками». Но на пороге стоял Байльшмидт. Весь измазанный в саже, он выглядел довольно-таки жалко. Сальные волосы, разорванная рубашка, оцарапанный нос…. Хоть бы иногда ухаживал за собой! Но, несмотря на вышеперечисленные факторы, он выглядел очень решительно.

– Чего тебе потребовалось в такую рань? – Презрительно поинтересовался у него я.

Но Гилберт никак не откликнулся на мое яростное высказывание. Он лишь аккуратно сместил меня вглубь коридора и прошел следом, осторожно закрыв дверь. Сказать, что я был в шоке, значит тактично промолчать. Что я и сделал. Байльшмидт зашел в мою спальню, куда я и положил тебя. Он взял тебя на руки и хотел покинуть комнату, но я преградил ему путь.

– Свалил прочь с дороги. – Грозно прикрикнул на меня мужчина, что вызвало лишь мой смех.

– И не подумаю. – Спокойно возразил ему я, окончательно закрывая дверь. – Положи ее обратно.

– Провались к черту, ублюдок. – Он постарался ударить меня в живот, но я успел увернуться, и его кулак попал в стену.

– Только после тебя. – Вежливо ответил ему я и забрал тебя из его рук. Но Пруссия вновь набросился на меня, отчего мне пришлось быстро положить тебя на кровать и нокаутировать его. Благо тот был слишком слаб на данный момент.

– Зачем ты удерживаешь у себя Анну? – Гневно прошептал Гилберт, сглатывая свою кровавую слюну.

– Кто сказал? – Недоуменно спросил у него я.

– Предположил.

Я лишь тихо усмехнулся в ответ, наблюдая за беспочвенными попытками Байльшмидта приподняться с колен. Когда он все-таки смог опереться на кровать, я не удержался и вновь опрокинул его.

– И никогда не смей командовать у меня дома. – Надменно сказал ему я, сжимая воротник его рубашки.

Но знаешь, хоть он и был унижен, но упрямый взгляд никуда не исчез. От Пруссии так и веяло гордостью, будто это я стоял перед ним на коленях. Его кровавые глаза источали ненависть.

– Ты сам ведешь ее к погибели. – Гордо заявил он мне, сбивая меня с ног прицельным ударом.