Но потом его захлестнуло понимание собственного бесчестного поведения. Он не мог на ней жениться! Он сказал себе это и знал, что это правда. Он поклялся разорвать привязанность, возникшую между ними, и расправиться с собственным быстро нарастающим чувством к ней, потому что ему невозможно будет найти благородного выхода.

И что же он делает?! Его поведение скомпрометирует Клиону, если об этом станет известно. Он рискует погубить безукоризненную репутацию девушки ради удовлетворения собственной страсти.

Он был сам себе отвратителен.

Глубоко вдохнув воздух, Чарльз схватил руки Клионы и оттолкнул ее от себя.

— Нет! — хрипло сказал он.

На миг перед взглядом графа мелькнуло лицо Клионы, огромные глаза, взирающие на него с тревогой и неверием.

— Нет, — повторил он. — Это не должно произойти. Это непростительно.

Чарльз имел в виду, что его собственное поведение непростительно, но понимал, что Клиона восприняла это иначе.

— Я не… понимаю, — тихо промолвила она.

— Конечно, не понимаете. Вы слишком молоды и невинны. Я виню себя. Я не имел права…

— Ах, и это все? — спросила Клиона; лицо ее просветлело. — Но если я дам вам право…

Чарльз резко отвернулся, чтобы скрыть искру надежды, вспыхнувшую в его глазах. Почему она так прелестна, почему готова любить его?

— Вы думаете, все настолько просто? Мы виделись всего дважды, и вы полагаете, что, если мужчина целует вас при лунном свете, он — человек чести? Вы ничего не знаете о мужчинах и ничего не знаете обо мне. Вам следует быть осторожнее.

Клиона молча смотрела на него. Граф не мог встретить этот взгляд, иначе слишком ясно увидел бы, как она страдает. Ему невыносимо было видеть, как ей больно, но он все равно продолжал мучить ее, терзать жестокими, обидными словами в надежде настроить ее против себя, чтобы она уже никогда не подавала ему надежды.

Ах, если бы он только мог сказать ей, что мучает себя точно так же, как ее, но делает это ради ее блага!

— Я думала, что знаю вас, — нетвердым голосом произнесла Клиона. — Как только мы встретились, я почувствовала, что вы хороший и добрый…

— Очень распространенная женская ошибка: делать глубокие выводы из мелочей. Вы слишком легко мне доверились. Разве это вам не доказательство? Добрый и хороший мужчина не оказался бы с вами здесь и не говорил бы таких вещей.

Чарльз услышал, как Клиона вскрикнула от боли, но это ничуть не подействовало на него: он уже взял себя в руки.

— Вы очень милая, но наивная девушка. Я воспользовался вами, но с этим покончено. Кто-то должен был вас предупредить. У меня сомнительная репутация в том, что касается женщин.

— Так об этом?..

Клиона быстро закрыла свой рот ладонью, не позволяя вырваться остальным словам.

— Что? — спросил граф, глядя на нее, и опять проникся нежностью и всем сердцем пожелал заключить ее в объятия, излечить поцелуями ее боль. — Что вы собирались сказать?

— Ничего… ничего, просто… просто я… неправильно поняла.

Чарльз услышал слезы в ее голосе и возненавидел себя с такой силой, что почти ощутил отвратительный вкус этого чувства. Он понимал, что причинил Клионе непереносимую боль, но другого способа спасти ее от себя не видел. Как мог он сказать правду? Как мог сказать: «Мне нужна богатая наследница, кто-то, у кого гораздо больше денег, чем у вас когда-нибудь может быть. Поэтому я убью чувства, возникшие между нами, чтобы они не ослабляли моей решимости».

Невозможно.

И точно так же невозможно добавить: «Если я должен разбить вам сердце, то лишь для того, чтобы уберечь вас от худшего во мне. Мое собственное сердце уже разрывается при мысли, что надо отвернуться от прекраснейшего дара, который когда-либо преподносила мне жизнь».

Граф снова взял себя в руки и заговорил с девушкой официальным тоном.

— Леди Клиона, я вынужден просить у вас прошения. Непозволительно, чтобы мужчина вел себя так по отношению к леди, которая является гостьей в его доме. Я забыл о правилах приличия, которые должно с вами соблюдать. Могу лишь уверить вас, что подобное никогда больше не повторится.

— Прекратите! — дико вскричала Клиона. — Прекратите, прекратите! Не говорите со мной этим ужасным, мертвым тоном, как будто между нами ничего не было…

— Но между нами не может ничего быть ввиду причин, которых я не могу вам объяснить. Дурно, очень дурно с моей стороны было… — Он вздрогнул и смолк.

В наступившей тишине Чарльз почувствовал, с каким напряжением Клиона ждет, чтобы он продолжил, вопреки всему надеясь, что последние слова как-то утешат ее.