— Верно, — без особых эмоций отозвался Чарльз.

— Я бы в такой ситуации повернул револьвер на тебя и пристрелил, как собаку, — откровенно заявил Фредди.

— В таком случае я могу лишь благодарить судьбу, что мне хватило здравого смысла держаться от тебя подальше, — с сухой иронией заметил Джон. — Какой ты вспыльчивый парень!

— Это явспыльчивый? — с отвращением воскликнул Фредди. — Не я наставлял на Чарльза оружие.

— Перестань так волноваться, Фредди, — устало сказал Чарльз. — Я уже жалею, что рассказал тебе об этом. Это был всего лишь пугач, и Джон бы не выстрелил.

— Он бы выстрелил, — сказал Фредди.

— Да, полагаю, я бы выстрелил, — задумчиво произнес Джон. — Я был сам не свой, понимаешь, сам не свой от гнева. Теперь, по прошествии времени, когда я успокоился, я так рад, что не сделал этого.

— Спасибо, — иронично сказал Чарльз.

— Ты оказал мне добрую услугу, Чарльз, заставив принимать ответственность за собственные действия. В прошлом ты слишком легко мне уступал. На этот раз отказался и правильно сделал. Нужно было так поступить раньше.

— Я поступал так раньше, — заметил Чарльз. — Но подобной реакции это никогда не вызывало. Меня поносили, пока я не сдавался.

— Потому что я знал, что ты готовсдаться. Однако на этот раз меня вернули на вольные хлеба, и это оказалось чрезвычайно полезным для меня.

— Ради всего святого! — с отвращением буркнул Фредди.

— Нет, пусть говорит, Фредди, — сказал Чарльз, усмехаясь. — Это, по меньшей мере, забавно. Берегись, Джон. Я тебя всю жизнь знаю, не забыл? И знаю, как хорошо ты играешь роль, которая тебе выгодна.

— Могу припомнить несколько случаев, когда она была выгодна и тебе, — сказал Джон, тоже улыбаясь. — Когда мы в детстве попадали в передрягу, кто умел выпросить у взрослых прощение?

— Ты, — сказал Чарльз, небрежно махнув рукой. — Ты всегда умел быть сладкоречивым. Я никогда этого не отрицал. Но ведь ты и втягивал нас в эту самую передрягу!

— Я был находчивее тебя, — согласился Джон. — И обладал тем, что необходимо любому настоящему злодею: убежденностью, что мне все сойдет с рук. Ты же никогда не верил. Всегда тревожился о том, что будет потом.

— Да, так и было, — пробормотал Чарльз. — Ты помнишь, как мы обнесли фруктовый сад фермера Джейкоба?..

— И он в ярости примчался к нам домой, — подхватил рассказ Джон. — А мы забрались на чердак и бросали из окна яблоки ему на голову. Но это еще цветочки, вот когда мы…

Фредди, слушая ностальгические воспоминания, приходил в ужас оттого, как смягчается Чарльз. Неужели он забыл, как вел себя Джон? Он попытался подать Чарльзу знак за спиной Джона, напомнить о страданиях, которые ему пришлось перенести из-за брата, но Чарльз, казалось, рад был о них позабыть. Около часа кузены обменивались воспоминаниями о детских проказах.

Фредди молча наблюдал. Он начинал понимать кое-что, о чем ему говорил Чарльз, но чего раньше не мог осознать. Эти двое когда-то были настоящими друзьями, пока зависть и жажда денег не овладели Джоном. А когда это произошло и Чарльз потерял Джона, утрата была для пего почти равносильна смерти. И теперь он походил на человека, которого посетил дух горячо любимого близкого.

— Помнишь ту повариху — как же ее звали? — в общем, она собиралась испечь пироги с яблоками… — это была реплика Чарльза.

— А мы перевернули кухню вверх дном и подобрали все яблоки…

— Я выпустил цыплят, а те пошли в огород и поклевали все овощи, — вспомнил Чарльз.

— Это не считается, — возразил Джон.

— Почему же?

— Потому что ты сделал это случайно.

— А какая разница?

— Большая. Считается только тогда, когда был злой умысел, — со знанием дела заявил Джон, подливая себе бренди.

— Я никогда не был силен в злых умыслах, — задумчиво произнес Чарльз. — Случайные глупости удавались мне куда лучше.

— Это верно, — согласился Джон. Он с удивлением взглянул на графин. — Пуст?

— Он пуст уже некоторое время, — отметил Чарльз. — Фредди нашел нам еще один в серванте.

— Точно. И где же он?

— Он тоже пуст, — сказал Фредди, медленно произнося слова. У него было ощущение, будто мир улетит прочь, если за него крепко не держаться.