Брат натянул на себя меховую мантию и глубже зарылся в одеяла. Зима еще не наступила и до Дня всех сирот оставался целый месяц, однако ночь была довольно холодная. Хотя Бриони казалось, что в комнате тепло.

«Неужели его еще не отпустила лихорадка?» — подумала она.

Прошло больше десяти дней после выздоровления, но Бриони слышала, что иногда лихорадка затягивалась, возвращаясь снова и снова.

— Почему ты решила оставить недоумка-поэта в замке?

— Он меня позабавил, — ответила принцесса. «Неужели я должна это с кем-то обсуждать?»

— Я подумала, что он может развеселить и тебя. Он уверял, что пишет эпическую поэму обо мне — «панегирик». Уж не знаю, что это значит. Он сравнивает меня с самой Зорией. И лишь богам известно, с кем он захочет сравнить тебя. С Перином, наверное… нет, с Эривором в его колеснице, запряженной морскими коньками. — Она попыталась улыбнуться. — В конце концов, Пазл уже никого не смешит, и мне жаль его. Я подумала, что нам нужен кто-то новенький, чтобы повеселиться… Кстати, когда я уходила от тебя в прошлый раз, ко мне подошел Пазл. Он рассказал, что в ночь убийства Кендрика видел в зале Гейлона.

Баррик нахмурился. Он казался не просто сонным, а оцепеневшим.

— Кендрик встречался с Гейлоном?… — спросил он.

— Нет. Пазл встретил Гейлона.

Бриони вкратце пересказала все, что узнала от шута.

— Он услышал, что Гейлон исчез, — отмахнулся Баррик, — вот и все. Шут просто хочет, чтобы мы вспомнили о его словах, если Гейлон окажется предателем.

— Не уверена. Пазл никогда раньше так не делал.

— Потому что отец всегда ему покровительствовал. — Выражение лица Баррика вдруг стало совсем отстраненным. — Он тебе нравится?

— Кто?

— Поэт. Он красив. Хорошо говорит.

— Красив? Думаю, он несколько смазлив. И бородка у него дурацкая. Но я оставила его в замке не поэтому. Просто… — Бриони поняла, что Баррик уводит ее от темы разговора. — Баррик, я не хочу больше тратить время на обсуждение этого дурачка. Если поэт тебе неприятен, дай ему денег и отошли прочь — мне все равно. Он не имеет никакого отношения к серьезным делам. А нам нужно поговорить именно о них.

— Я не хочу, — ответил Баррик.

Он произнес эти слова с неизбывной скорбью.

Интересно, подумала Бриони, все братья и сестры одновременно любят и ненавидят друг друга? Или только близнецы? Они с Барриком связаны столь тесно, что казалось, они не могут дышать друг без друга.

— Нет, ты расскажешь, — настаивала сестра. — Ты чуть не убил помощника трактирщика. Почему?

Баррик молчал.

Бриони наклонилась и взяла его руку.

— Да сохранит нас Зория, это же я! Я! Бриони! Кендрик умер, отца нет — у нас никого нет, кроме друг друга.

— На самом деле ты не хочешь ничего знать, — заговорил Баррик, глядя на нее сквозь ресницы, словно перепуганный ребенок. — Ты хочешь, чтобы я был послушным. Тебе неприятно, что я опозорил тебя перед Броуном и… и перед тем поэтом.

Она чуть не задохнулась от гнева.

— Это неправда! Ты мой брат. Ты… ты моя половинка. — Она поймала взгляд Баррика и старалась смотреть ему в глаза, но удержать его взгляд было так же трудно, как выманить из норы пугливого зверька. — Смотри на меня, Баррик. Ты знаешь, что все совсем не так. Помощник трактирщика сказал что-то про… про сны. И ты чуть не задушил его.

— У него нет права говорить это мне.

— Это — что именно, Баррик?

Принц натянул одеяло повыше. Он никак не мог решиться.

— Ты говорила, что перечитывала письмо отца, — все-таки вымолвил он. — Ты ничего интересного не заметила?

— Об автарке? Я же сказала тебе…

— Нет, не об автарке. Не было ли там чего-то интересного обо мне?

Бриони в замешательстве призадумалась.

— Нет, ничего. Он просто написал, что любит тебя. Просил передать, что здоров.

Принц кивнул. Лицо стало сосредоточенным, словно он ступил на узкий шаткий мостик, стараясь не смотреть по сторонам и вниз.

— Ты ничего не поняла, — сказал он.

— Но я же ничего не знаю! Расскажи. Что так тебя огорчило? Ты пытался убить невинного человека!

— Невинного? Тот человек — демон. Он подсмотрел мои сны, Бриони. Он рассказал о них тебе, Броуну. О них услышал даже тот ничтожный писака! — На лбу у Баррика выступил пот. — Он будет рассказывать о моих снах всем, кто попадется под руку. Он знает. Он знает!

Баррик отвернулся и зарылся лицом в подушку. Плечи его вздрагивали.

— Знает — что? — требовала ответа Бриони. Она схватила его ладонь двумя руками и тряхнула. — Баррик, что ты натворил?