— Он хочет понюхать рубашку Кремня, — пояснил Чет. Нужно было бы объяснить подробнее, но Чету ничего не приходило в голову.

Однако Опал сама поняла.

— Позвольте, я вас отнесу. Стыдно признаться, но я еще не подметала пол. — Она протянула руку, и Жуколов перебрался на ее ладонь. — Вас на самом деле прислала королева? А как она выглядит? Она старая или молодая? Она красива?

— Отважная, как галка, и невероятно красивая, — с глубоким чувством ответил Жуколов. — Волосы у нее мягкие, как шкурка новорожденной мышки. — Он кашлянул, чтобы скрыть смущение. — А мы ее специальный отряд, разведчики желобов. Глаза и уши королевы. Нам оказана величайшая честь.

— Мы очень признательны, что королева и нам оказывает честь, помогая в нашей беде, — ответила Опал, поднося человечка к постели Кремня.

Чет только удивлялся, насколько у жены все получалось лучше, чем у него.

— Что вам теперь нужно? — предупредительно спросила Опал крышевика.

— Вон тот большой кусок прекрасной ткани — уж не его ли это одежда? — поинтересовался разведчик желобов. — Спустите вы меня, госпожа, я попробую унюхать, что смогу.

Жуколов пробежал по складкам рубашки, опустился на колени и прижался лицом к рукаву, потом пополз вдоль него, принюхиваясь, как собака. Наконец он поднялся на ноги, закрыл глаза и замер на некоторое время.

— Кажется, запомнил, — объявил он. — Нетрудно было это проделать, поскольку приходилось чувствовать мне запах, когда встречались с мальчиком на крыше. К тому же запах не совсем обычный. — Он снова открыл глаза, посмотрел на Опал и Чета, потоптался ножками по рубашке. — Простите, если прозвучат мои слова для вас не так приятно, но запах тот отличен очень сильно от вас обоих.

— Ничего неприятного, — ответил Чет, едва не рассмеявшись. — Он не родной наш ребенок. Мы его нашли и привели в свой дом.

Жуколов важно кивнул.

— И обнаружили его вы в странном месте — верно?

— Да, — ответила несколько растерянная Опал. — А как вы узнали?

— Тот запах так похож на предков нашего племени. — Жуколов повернулся к Чету. — Не вы ли понесете меня?

— Понесу?…

— По следу. Здесь слишком много запахов его. Пройдем туда, где свежий воздух есть, ведь даже в тех сырых пещерах такое место быть должно, так думается мне.

Чет снова осторожно усадил человечка себе на плечо. Он очень устал, но все-таки лучше было что-то делать, чем просто ждать.

— Ты идешь с нами, Опал? — спросил он жену.

— А кто тогда встретит мальчика здесь, если он вернется? — возмущенно отозвалась Опал, словно Кремень отправился с другими мальчишками ловить мокриц и вот-вот вернется. — Ты, Чет Голубой Кварц, отправишься с Жуколовом и поможешь ему обнюхать все, что можно. Ты найдешь нашего мальчика.

Опал повернулась к Жуколову и исполнила какой-то странный ритуал учтивости, приподняв свой передник за край. Она даже улыбнулась ему, что далось ей совсем непросто, и Чет подумал: ведь она тоже провела полную тревоги и опасений бессонную ночь.

— Мы благодарны вам и вашей королеве, — сказала она.

На прощание Чет поцеловал жену. Сколько прошло времени с тех пор, как он делал это в последний раз?… Он не удержался и оглянулся, выходя за дверь, но сразу пожалел об этом. Опал стояла посреди комнаты, потирая руки и беспомощно оглядываясь, словно искала что-то. Теперь, когда гость ушел, лицо ее снова приняло скорбное выражение. Это было лицо незнакомой старой женщины. Впервые за долгие годы Чет вспомнил ту хорошенькую молоденькую девушку, за которой когда-то ухаживал.

Капитан Феррас Вансен вернулся в часовню с видом осужденного преступника, отважно идущего на эшафот. Бриони подумала, что он сейчас напоминал лик Перина, изображенный на фреске над дверями. На этой картине могущественный бог передавал власть над реками и морями своему брату Эривору. Застывшее лицо небесного божества было исполнено мужественной красоты. Вансен, казавшийся принцессе привлекательным, выглядел таким же окаменевшим.

Он опустился перед ней на колено и склонил голову на грудь. Почти просохшие волосы чуть завивались на концах. Неожиданно для самой себя Бриони почувствовала, как ее переполняет нежность к этому человеку: ее тронула беззащитность его склоненной головы. Вансен поднял на принцессу взгляд, чем смутил ее окончательно, и все добрые чувства мгновенно смыла горячая волна гнева.

— Могу я говорить, ваше высочество? — спросил капитан.

— Говорите.

— Что бы вы ни думали обо мне лично, принцесса, умоляю не держать зла на людей, которых я водил в поход. Они прекрасные солдаты, испытавшие такое, чего не приходилось ни видеть, ни слышать никому до них. Накажите меня, если хотите, но не трогайте их, умоляю.

— Вы несколько самонадеянны, капитан Вансен.

— Почему, ваше высочество? — несказанно удивился он.

— Потому что вообразили, будто вам вменяется в вину страшное преступление и вы должны быть наказаны. Вам представляется, что это преступление сродни тому, что совершил Купилос, и вас теперь следует привязать к столбу, дабы вороны вечно клевали ваше тело. Однако, насколько я могу судить, вы всего лишь солдат, плохо исполнивший свои обязанности.