Не говоря больше ни слова, лодочник развернул ялик и исчез в тумане, опускавшемся на темную лагуну.

Человек на причале погасил фонарь и направился к замку. Он двигался осторожно, стараясь держаться в тени, словно нес нечто очень ценное или очень опасное.

Пазл печально смотрел на голубя, которого только что достал из рукава. Голова голубя странно свешивалась набок; похоже, птица была мертва.

— Простите, ваше высочество, — произнес шут, и его худое лицо жалобно сморщилось, отчего стало похожим на мятый носовой платок. Несколько человек в дальнем конце Тронного зала злобно захихикали. Одна из дам издала негромкий взволнованный вздох — пожалела бедного голубя. — Раньше этот фокус прекрасно у меня получался. Возможно, нужна другая птичка, не такая хрупкая…

Баррик закатил глаза и фыркнул, но старший принц повел себя более дипломатично — ведь Пазл был давним любимцем их отца.

— Просто несчастный случай, мой добрый Пазл, — сказал Кендрик. — Ты, безусловно, сумеешь это сделать, если немного потренируешься.

— Ну, угробишь еще дюжину птиц, — шепотом добавил Баррик.

Его сестра нахмурилась.

— Но я хотел отплатить вашему высочеству за прекрасно проведенный день, — ответил старик и сунул мертвую птицу за пазуху клетчатого наряда.

— Теперь мы знаем, что у него на ужин, — шепнул Баррик Бриони, но та шикнула на него.

— Я попробую развлечь вас другими забавами, — предложил Пазл, бросив обиженный взгляд на переговаривавшихся близнецов. — Может, показать что-нибудь из моих старых трюков? Я давно не жонглировал горящими факелами. С тех самых пор, как случилась неприятная история с сианским гобеленом. Но теперь я использую меньше факелов, и фокус больше не опасен.

— Не стоит, — негромко возразил Кендрик. — Ты уже достаточно поработал, а нас ожидают важные дела.

Пазл печально кивнул, поклонился и отошел в дальнюю часть зала. Он так осторожно переставлял длинные ноги, словно ему следовало тренировать именно это умение, а не фокус с голубями. Баррик отметил про себя, что Пазл напоминает кузнечика в шутовском наряде. Придворные исподтишка хихикали и перешептывались, глядя ему вслед.

«Все мы здесь шуты, — подумал Баррик. К нему вернулось мрачное настроение, слегка развеянное неудачным представлением Пазла. — Многие — еще почище старика».

В зале были настежь распахнуты окна, но запах человеческих тел вперемешку с благовониями и пылью все равно казался удушающим: слишком много людей собралось здесь. Баррику было тяжело подолгу высиживать на жестких стульях в Тронном зале даже в лучшие времена. Он повернулся к брату. Старший принц беседовал с Найнором, смотрителем замка. Кендрик, видимо, отпустил какую-то шутку, потому что Саммерфильд и остальные расхохотались, а старый Найнор покраснел и замолк.

«Кендрик притворяется, будто он король, — думал Баррик. — Впрочем, и отец притворялся, ведь он ненавидит все это».

Король Олин действительно не любил ни самодовольного Гейлона из Саммерфильда, ни его шумного и толстого отца, старого герцога.

«Может быть, отец позволил пленить себя, чтобы только не видеть всего этого?» Баррик не успел осознать эту неожиданную мысль, потому что Бриони толкнула его локтем в бок.

— Прекрати! — раздраженно бросил он сестре. Бриони постоянно старалась развеселить его и вывести из мрачной задумчивости. Как же она не видит, что все они в беде — не только семья, но и все королевство? Неужели только он один понимает, насколько плохи дела?

— Нас зовет Кендрик, — ответила Бриони.

Баррику пришлось подойти к старшему брату. Настоящий трон — Кресло Волка — после отъезда короля Олина накрыли бархатом, а то кресло, в котором сидел Кендрик, раньше стояло во главе обеденного стола. Близнецы протиснулись сквозь толпу, стараясь не задеть придворных, что сгрудились возле принца-регента. Баррика беспокоила покалеченная рука, ему хотелось вернуться на холмы и скакать там в одиночестве, без людей. Он ненавидел их, все были ему противны… кроме, конечно, брата и сестры… И возможно, Чавена.

— Лорд Найнор утверждает, что посол Иеросоля не явится сюда до полудня, — сообщил Кендрик, когда близнецы подошли.

— Он сказал, что плохо себя чувствует после длительного морского путешествия, — пояснил Найнор.

Старый смотритель выглядел обеспокоенным. Впрочем, так он выглядел всегда. Кончик его бороды вечно был изжеван, и эта привычка казалась Баррику особенно отвратительной.

— Однако один из слуг донес мне, — продолжил смотритель, — что видел сегодня утром, как посол разговаривал с Шасо. Они о чем-то спорили. Если, конечно, слуге можно верить.