— Петр Николаевич, скажите, что это не они, пожалуйста! — взмолилась я.

— Мне жаль, Юленька, мне очень жаль — ответил мне мой наставник.

Я молча смотрела на машину, глотая слезы и пытаясь взять себя в руки.

— Их… — сглотнула, я собираясь с силами, чтобы задать вопрос — их больше нет?

— Мне жаль твою мать, а за сестру мы еще поборемся — ответил он мне.

Нет, не плакать, не время, потом! Я посмотрела на машину и только теперь заметила, что в машине еще один врач занимается пострадавшей.

— Я поеду с ней! — сказала я, глядя в глаза наставнику.

— Конечно! — кивнул и улыбнулся мне Петр Николаевич.

Я залезла в машину и поняла, что моя сестричка в сознании.

— Ань, Анечка, ты слышишь меня? — спросила я, аккуратно поглаживая ее по волосам и следя, что делают врачи.

— Юленька, больно! — услышала я, еле слышный голос сестры.

— Все будет хорошо, малыш просто потерпи, и все будет хорошо.

Так я и повторяла весь путь, а потом эти слова говорили мне коллеги и друзья, пока я ждала возле операционной, в которую меня не пустили.

Часа через три вышел Петр Николаевич, и просто взяв меня за руку, увел к себе в кабинет.

— Она жива, — это первое, что он мне сказал — но она получила серьезную травму и в результате, она нуждается в срочной операции, а мы не можем ее сделать, у нас нет такого оборудования. Мне очень жаль.

— А где могут? — спросила я, через минуту переварив эту информацию.

— В Москве, но она будет стоить огромных денег, но всегда остается надежда на бюджетную операцию, я попробую поговорить с друзьями, чтобы вас перенесли, как можно ближе, но времени мало.

— Спасибо вам Петр Николаевич, я сегодня же уезжаю в Москву.

Он улыбнулся мне.

— Все будет хорошо девочка, ты только держись — сказал он мне.

— Спасибо вам! — я прижалась к его груди, он заменил мне отца, который умер, когда мне еще и десяти не было.

Наш городок недалеко от Москвы, поэтому утром следующего дня, я уже была в нужной больнице и отбивала пороги кабинетов. И наконец, добралась до нужного.

— Десятое место — сказал мне врач. — это все, что я мог сделать для Петра, мне очень жаль.

— И как часто вы проводите такие операции на бюджетной основе? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Раз в неделю.

— Но она столько не проживет! — воскликнула я в отчаянье.

— Мне очень жаль! — искренне ответил врач.

— А платные операции вы делаете? — немного подумав, спросила я.

— Да, но это вместе с последующим уходом и реабилитацией, будет стоить более трехсот тысяч рублей.

— О господи!

Я вышла из больницы, дошла до скамейки и разрыдалась, упав на нее. «Господи, за, что! Мамочка, ну почему? Я так вас люблю, а теперь тебя нет, а Анька умирает! Господи, помоги мне, я все сделаю, только спаси ее!» И тут ко мне подошла беременная девушка, она присела рядом, погладила меня по голове, а потом протянула платочек.

— Беда? — спросила она.

Я только кивнула, беря платок и вытирая слезы.

— Деньги нужны?

Я опять кивнула, и тут она протянула мне брошюрку.

— Получишь много, и на все хватит, ты здоровая на вид, справишься — сказала мне девушка — платят, конечно, не сразу, но достаточно, чтобы ты могла платить по частям.

Я посмотрела на брошюрку, а там предложение стать суррогатной матерью за большие деньги, я подняла голову, чтобы отказаться, но девушки уже нигде не было. Снова посмотрев на брошюрку, и тут я все поняла и, сорвавшись с места, я бросилась к врачу.

— А я могу платить по частям? — спросила я, врываясь к нему в кабинет.

— Да, но вы должны выплатить в течении двух лет, а еще внести тридцать процентов предоплаты — посмотрев на меня внимательно, ответил он, а потом вдруг сказал — Юлия, только не делайте глупостей, вам ведь еще с этим жить.

— А как я буду жить, если не спасу ее? — сказала я серьезно, глядя ему в глаза, он отвел взгляд первым — готовьтесь к операции, скоро я принесу предоплату.

У меня просто не было выбора, я должна была использовать любые пути, чтобы спасти сестру. Поэтому я сразу поехала по указанному в брошюрке адресу.

Из воспоминаний меня вывел женский голос.

— Девушка, конечная! Вы в порядке?

Посмотрев на встревоженное лицо кондукторши, я смутилась и спрятала лицо. Потом огляделась вокруг и поняла, что мы приехали. Как же хорошо, что мы живем на конечной остановке, посмотрела на ребенка, а она спит, улыбка сама появилась у меня на губах.

— Ох, простите! — зашептала я, аккуратно доставая деньги из сумки, чтобы не разбудить свою малышку — Я задумалась, вот деньги.

Контролер посмотрела на меня, а потом вдруг сказала.