Хотелось броситься к маме, но я не могла пошевелиться. 

– Ты не понимаешь! Даже представить не можешь, чего мне стоило туда пойти! Он ведь даже не помнил. Был настолько пьян, что просто не помнил, а я жила с этим позором и боялась, что ты узнаешь! Наша дочь талант и золото должно быть ее! 

– Наша дочь? – усмехнулся отец. – Да она, скорее его дочь, чем наша! Вся в папочку, такая же брюнеточка с голубыми глазами! 

– Знаешь, ты совсем сбрендил в своей ревности. – Мама устало потерла виски, со слезами глядя на отца – Забыл, что я перекрасила волосы? Я же тоже была брюнеткой! А глаза у нее твои, между прочим! Рита твоя дочь, хоть тест на отцовства проводи! А что касается Кости, да у нас был поцелуй когда он чуть не изнасиловал меня, но спать я с ним никогда не спала, храня верность одному уроду! 

Дальше я слушать просто не могла. Выскочив из-за стола, я бросилась прочь, куда глаза глядят, и лишь оказавшись возле центра, поняла, что безумно хочу оказаться в объятиях Юры. 

Открыла дверь в зал и замерла. Вместо детишек, с которыми он должен был заниматься, там был он и она… Елена… И они целовались. В голове, словно что-то взорвалось. Стало безумно больно, и я прижалась к стене, так как боялась, что упаду. 

Юрий же оторвал от себя девушку: 

– Ты что твори… - замолчал, увидев меня, и тут же побелел – Рита… 

А что дальше, оправдания? Нет, не могу и не хочу это слышать. Разворачиваюсь и бегу прочь. От них всех…. От него! От себя самой и боли, с каждой секундой все сильнее разрывающей мое сердце. 

– Рита, это не то, что ты думаешь... – кричал он вслед, пытаясь догнать, но не смог. А я все бежала и бежала, пока не оказалась в парке и, не упав на скамейку, после чего разрыдалась на взрыв. 

Люди обходили меня стороной, косясь как на больную, но мне было пофиг. Плохо, очень плохо… Слезы рекой, а перед глазами эта проклятая сцена. Теперь я понимаю отца. И неважно, его я или нет, но я понимаю, что он чувствовал. 

– Рита? – удивление в знакомом голосе. – Господи, Рита, что случилось! 

Меня кто-то развернул к себе. Отвела волосы в сторону и встретила полный тревоги взгляд подруги: 

– Оль, он мне изменяет… Понимаешь? Он изменяет мне, а еще я не дочь своего отца! – рыдая, сообщила я и прижалась к подруге. 

Что-то кому-то сказав, она заставила меня встать и куда-то пойти. Когда я оказалась у нее дома, Ольга долго отпаивала меня валерьянкой и ромашковым чаем, а потом дала высказаться. 

Наконец, понимая, что просто помешаю ей и ее мужу, а они совсем недавно поженились, я стала собираться. 

– И куда ты пойдешь? Только не говори, что домой, я тебя знаю, туда ты не сунешься. 

– Не знаю, Оль. В любом случае, вас я обременять не буду. 

– Глупости не говори! Остаешься у нас и точка! 

Спорить не было сил. Я осталась. И прожила у нее неделю. Юра пытался поговорить, но я выключила телефон, а Ольга не пустила на порог. Ежедневные попытки пройти утомили всех, но мужчина не сдавался, все настойчивее и настойчивее прорываясь ко мне. 

На третий день, понимая, что без вещей мне никак, я съездила домой, чтобы собрать самое необходимое. При этом, во время сборов, когда мама попыталась отругать меня, высказала все, что накопилось. И может, тогда я и была в состоянии стресса, и плохо помню, что говорила, но один кусочек я все же запомнила: 

– Рита, Господи, что ты говоришь? – воскликнула мать, в ужасе глядя на меня с сумкой в руках. 

– А что, разве нет? Ты не выполнила свою мечту и решила, что я ее выполню! Только знаешь что? Я никогда не хотела танцевать! Я мечтала быть обычной девочкой, дружить с другими девчонками, заниматься бесполезным фортепиано, но не танцевать! Знаешь, как я ненавидела танцы в детстве? Тебе не понять! У меня ведь не было своей жизни! Я всю жизнь была твоей игрушкой и позволяла тебе все решать! Но с меня хватит! Не хочу больше… 

Ушла без слез, которые лились все эти три дня, а вечером рыдала с новой силой на плече у подруги, прижимая к груди тест на беременность, купленный по пути домой. 

– Я не хочу… Понимаешь… Не могу… Этот ребенок… 

– Рит, успокойся! Все будет хорошо… Ребенка мы поднимем. Я помогу, подругам надо помогать. Все будет хорошо, – шептала подруга то и дело глядя на мужа, а тот устало тер глаза и сжимал кулаки. 

– Переломать бы этому Соколову все кости, – уже поздней ночью, когда они думали, что я сплю, сказал он. 

– И что получится? Тебя в тюрьму, Ритка в еще большем отчаянье. Будет винить себя. Еще не дай бог ребенка потеряет. Ее ведь сейчас только малыш удержать может. Неужели не видишь, что она на грани, – ответила подруга. 

– Вижу и не могу этого ему простить. 

– И не надо. Просто помоги ее защитить, вот и все. 

Еще через день, поняв, что поговорить со мной не удаться, Юра передал очередную записку через Олю. В ней, кроме привычной просьбы поговорить и заверений в любви, было сообщение, что завтра в три мы должны вылетать на соревнования. Скомкав листок бумаги, я кинула его в мусорку.