– Найт, а разве она не умерла?
– пытаясь казаться все таким же веселым, отвечаю я. А сам с замиранием сердца жду ответа.

– Боюсь, что нет - качает он головой.

Значит, он ничего не знает, еле скрываю разочарование.

– Но я не связан с Найт!
– отвечаю я, уже серьезнее, понимая, что он не просто так заявился в мой дом, но я уверен, что Найт он здесь не найдет.

– Вы не могли бы позвать вашу супругу?
– спрашивает он меня.

– Зачем?
– напрягаюсь я еще больше.

– Я здесь Милар, могу я вам чем-нибудь помочь?- я оборачиваюсь на нее.

Вот дурра, сидела бы тихо, и дала бы мне разобраться, нет, лезет во все щели!

– По моим данным вы и есть Найт, миледи.

Что за чушь! Этого быть не может, я бы свою девочку узнал!

– Что? Но это какое-то недоразумение. Давай те пройдем в мой кабинет и во всем разберемся.
– говорю я спокойно, но у меня появляется плохое предчувствие.

Мы входим в кабинет, я устраиваюсь в кресле и вижу какую-то странную решительность в глазах жены. Что она затеяла?

– Итак, вы говорите, что моя жена Найт, какая чушь!
– начинаю я, с тревогой ожидая ответа сержанта.

– У меня есть письмо, написанное вашей женой Мстителю.

Какое еще письмо, к черту!

– Покажите!

Он дает мне письмо я читаю и просто не могу поверить в написанное.

‘ Любимый!

Я так виновата, прости. Ты был прав, но я думала, что наш ребенок должен расти в роскоши, а не в бедности. Я так ошибалась! Я так тебя люблю! Я хочу быть с тобой, я хочу, чтобы наш малыш знал своего отца. Пожалуйста, забери нас отсюда. Мститель, умоляю, прости меня.

Любящая тебя, Найт.’

Мои руки трясутся, а в голове полная каша. Что это? Это какая-то шутка? Если да, то она жестокая. Александра - Найт? Не верю! Этого быть не может!

– Я не понимаю, почему вы решили, что это писала моя жена?
– пытаясь держать себя в руках, спрашиваю я.

– На бумаге клеймо вашей семьи - отвечает сержант мне.

Смотрю на бумагу, действительно клеймо моего дома. Подстава? Но кому это надо! Смотрю на жену с надеждой

– Александра, ради Бога, скажи ему что это не ты писала!
– почти молю я.

Только не это! Неужели это она. Как я мог не узнать!

– Но это действительно писала я.
– нежно улыбается она мне вдруг - Я устала от притворства. Хотите доказательств, пожалуйста - она вытаскивает из юбок знакомую мне шпагу и оголяет плечо, на котором та самая буква Н, которую я ей рисовал - если б ты хоть раз пришел ко мне в спальню, то знал бы - печально добавляет она, а в ее глазах гнев и боль.

Я в шоке смотрю на нее, этого быть не может, эта избалованная, изнеженная, жеманная девица просто не может быть моей девочкой, острая боль в груди мешает мне дышать.

Она же тем временем продолжает.

– Давайте закончим на этом, я ведь арестована.

А получив кивок сержанта, она встает и идет к двери, а за ней двое солдат.

– Мама! Куда вы ведете мою маму?

Я слышу детский голос. О боже, малыш, а ведь я всегда чувствовал, что он мой и все говорили, как мы похожи! Какой же я слепой дурак!

– Себастьян, стой!
– кричу я ему.

Но уже поздно, он бежит к ней, и она еле успевает присесть на корточки и поймать его.

– Мама, мама не уходи, пожалуйста, я так тебя люблю.
– он плачет прижимаясь к ней.

Как же больно на это смотреть, мне хочется убить этих солдат, спрятать их в безопасное место, а потом сделать себе харакири за тупость.

– Не плач, сын Мстителя плакать не должен!
– слышу я ее ответ, и от этого становится еще больнее. Она вытирает его слезы юбкой - я очень тебя люблю малыш, все будет хорошо, ты только не плач - и снова сжимает его в объятиях.

Как же плохо я ее знал! А ведь она в нем души не чает!

– Ты вернешься?
– малыш смотрит на нее с мольбой.

Ненавижу себя за то, что вижу! За то, что допустил это и довел до этого! Это я во всем виноват!

– Я не знаю малыш, - качает она головой - но ты должен помнить, что мы с папой тебя любим и ты самый лучший.

Я подхожу и забираю его от нее, иначе нельзя, он вырывается и плачет, эта пытка убьет всех нас, надо думать о мальчике и забрать его отсюда. Она встает и смотрит мне в глаза.

– Если ты его обидишь, я вернусь, где бы, я не была и убью тебя.

Отворачивается и уходит, а я остаюсь стоять, глядя ей в след и проклиная себя за глупость и невнимательность.